Книга Свет мой, зеркальце… уймись!, страница 26 – Наталья Филимонова

— Моя дорогая подруга — ваша матушка всегда говорила, что мой любимый супруг… как это… ах да — махровый шовинист! Милый, — тут она повернулась к мужу и заговорила мягко, как с ребенком, — ты ведь понимаешь на самом деле, что, если Фирра родилась первой, да еще и унаследовала королевский дар, то именно она должна наследовать престол? И это ее истинную пару нам показывает зеркало — что совершенно логично?

— Ты представляешь себе, кто в таком случае сядет на трон⁈

Королева выдержала гневный взгляд абсолютно спокойно.

— Разумеется. Наша дочь.

— Нет — кто станет королем!

— Не ты ли говорил, что народ примет любую королеву, если она будет истинной парой…

— Вот именно — королеву! Потому что править все равно королю!

Не знаю, что за черт меня дернул вмешиваться в семейную ссору августейшей пары.

— В нашем мире когда королева… — я тут же сбилась под общими взглядами, — ну, там, где еще есть короли… в общем, когда королева — это всего лишь жена короля, она тоже… как это говорится… царствует, но не правит. А когда королева унаследовала престол от родителей сама, как раз она-то и правит. А ее муж называется принцем-консортом. Тогда он… ну, вроде как просто муж королевы. То есть он может быть советником там, пост какой-нибудь важный занимать… ну, как королева обычно.

Усач медленно багровел, кажется, тяжело переваривая идеи эмансипации в королевской семье.

Зато вскинулся Макс.

— Эй, — он толкнул меня в бок, — я не понял. Это ты сейчас меня в королевы определила?

Я представила братца в пышном платье с рюшечками, с веером в руках и криво сидящей диадемой на голове. Кстати, воображаемая Фирра рядом с ним — в бриджах, рубашке с жабо и камзоле, с солидной «мужской» короной на голове — смотрелась очень даже ничего. А вот у воображаемого Макса лицо было багровым, точь-в-точь, как у этого их короля. То есть его потенциального тестя.

— Ну что ты, — я изо всех сил старалась не захихикать. А вот Фирра, явно представившая то же самое или что-то очень похожее, сдержаться не смогла. — Только в консорты.

— Без меня меня женили, угу, — буркнул мой дорогой братец. — Ничего, что я эту девчонку второй день знаю и жениться в ближайшие лет десять не планирую, не?

Фирра тут же вспыхнула, будто спичка.

— Ты уж молчал бы! — она даже ножкой притопнула, и разом из увлеченной студентки, какой выглядела утром, снова превратилась в капризную принцессу. — Можно подумать, тебе каждый день принцессы предложения делают!

— Во-первых, мне их никто и не делал, — возразил Макс. — А во-вторых, я бы вообще-то предпочел делать предложение сам — когда…

— А ты его вообще-то давно сделал! А еще говорят, это у девушек память короткая!

Дашка пихнула меня локтем.

— Эй! Ты когда успел? В детстве, что ли? Ты совсем-совсем ничего не помнишь?

Я нахмурился.

Одни дети до самого подросткового возраста свято верят в Деда Мороза, другие с пеленок точно знают, что Дед Мороз — это нанятый актер, а то и сосед дядя Вася.

Я верил. Только не в Деда Мороза, а…

Помню, что в детском саду и школе надо мной смеялись. Вроде бы я пересказывал мамины сказки — так, как будто видел все своими глазами. Волшебное зеркало, принцессы и короли, магия… еще и истории какие-то девчоночьи!

Помню, как надо мной смеялись, а я раз за разом приходил домой, подходил к тому самому зеркалу и чего-то ждал. А оно было самым обыкновенным.