Книга У нас под крылом – солнце, страница 32 – Наталья Филимонова

“Какое-то огромное количество Зин на квадратный метр”, - подумалось ей тогда. Покойная бабушка, соседка, она сама... и имя-то сейчас довольно редкое, казалось бы.

— А я к Ваське своему. А нам по пути как раз, вместе пойдем, все веселее.

“Вот уж веселье”, - с неудовольствием размышляла Зина, но грубить пожилой соседке, конечно, не стала.

— А ты шо, дорогой идти собралась? Та пошли напрямки, через речку, скорее дома будем, холодина-то какая, а ты ще в обход собралась! Смотри, баба Зина плохому не научит, вот тут напрямки и пройдем.

Дорога от кладбища выводила к другому краю станицы, и идти по ней до их улицы и в самом деле было неблизко. А “напрямки” - это, значит, через “речку”. На самом деле это было озерцо-старица - река текла здесь когда-то, да потом ушла в сторону. Своего названия у продолговатого водоема, где купалась местная детвора летом, не было, и называли его все просто “речкой”. Был через нее и мост - но тоже в стороне.

“Речка” замерзала далеко не каждую зиму - здесь, на юге, зимы нечасто выдавались морозными. Но эта зима оказалась настоящей, хоть и недолгой - со снегом и даже метелями, озерцо застыло, и дети катались по нему на коньках, а когда его заносило снегом - в нем протаптывали тропинки.

Сама Зина ни за что не пошла бы через “речку” - все-таки февраль, снег стал ноздреватым местами, солнце нет-нет да показывается, и не столько холодно уже, сколько промозгло и ветрено. Хотя дети вон играют на той стороне. В любом случае ей просто не пришло бы в голову спрямлять путь таким образом.

Но ведь не отпускать же старушку одну? Пожилой человек, поскользнется еще, сама не встанет. А отговорить бабку Зинку, если она все для себя решила - задача практически невыполнимая.

Вот и пошли они “через речку” - бодро семенящая бабка Зинка и покорно-уныло бредущая за ней Зина.

Наверное, в какой -то момент она все же слегка отстала - и именно поэтому не успела подхватить соседку под локоть. Нога старушки вдруг поехала, и та, не сумев удержать равновесие, плюхнулась об лед всем весом. И тот треснул.

Когда Зина потом вспоминала об этом, ей казалось, что все происходило как в замедленной съемке: вот старуха медленно-медленно едет, как-то нелепо вскинув одну ногу и взмахнув руками, вот ударяется задом об лед, вот змеится по белесой поверхности льда трещина... но на самом деле все случилось очень быстро. Пара секунд - и вот бабка Зинка, склочная и приставучая старуха-соседка, уже в ледяной полынье, пытается крикнуть, но хрипит почему-то, заполошно хватаясь руками за края полыньи и отламывая все новые куски льда - какой же он, оказывается, тонкий! - а вот трещина уже бежит ей, Зине, под ноги.

Единственное, что она сделала тогда вполне сознательно - это отбросила подальше в сторону свою сумку. А дальше были уже, кажется, чистые инстинкты: тонет человек -надо спасать. Она упала на живот, протянув руку, и бабка Зинка схватилась за нее. Резко рванув на себя и в сторону, девушка выдернула старуху из полыньи, как репку из грядки, и практически швырнула в сторону - и откуда только силы взялись? - следом за сумкой, так что бабка проехалась немного по льду на животе.

Вот только от резкого движения проломился наконец лед под ней самой - и теперь в резко выросшей полынье барахталась уже Зина, безуспешно пытаясь зацепиться за твердый край. Мгновенный шок от погружения в ледяную воду сковал сознание, все тело будто прошили ледяные иголки, ноги моментально свело судорогой, а пальцы рук отказывались сгибаться и соскальзывали. Резко потяжелевшая шуба превратилась в тяжелые путы, сковывающие движения и тянущие вниз.