Книга У нас под крылом – солнце, страница 31 – Наталья Филимонова

— И шо?

— А то. я тут посчитала и попросила у Криты календарь, чтоб уж наверняка сопоставить даты. И, знаешь, интересная вещь у меня выходит. Ты помнишь, что было четырнадцать лет назад - с нами? Речку помнишь? Полынью?

— Уж забудешь такое. - вздохнула темнота.

* * *

Тогда, четырнадцать лет назад, Зинаида только -только в первый раз переехала в станицу. Возвращение и новый побег будут позже, годы спустя. А тогда она, двадцатилетняя Зина, обмирала от собственной смелости и сомнений, и совсем еще не была уверена, верно ли поступила и как ей быть дальше. Вечерами она не знала, куда себя деть, и от одиночества, отчаяния и сознания собственной никчемности хотелось выть. Или хуже того - набрать тот самый номер.

Котенок ее спас тогда.

Котенка она нашла возле магазина - какого-то до нереальности мелкого, тощего, облезлого и страшненького, с уродливой рахитичной спиной и сильно закисшими, даже не открывшимися еще до конца глазами. Г рязен он был до того, что невозможно было даже определить с уверенностью масть.

— Кошку тут машина на днях задавила, - равнодушно пояснила продавщица. - А этот остался, видно. Втопить бы его, да сам помрет скоро.

Звереныш вызывал слегка брезгливую жалость, но просто уйти она не смогла.

Сразу нашлась масса дел: разыскать ветеринара, который здесь, в станице, занимался в основном коровами и смотрел на нее, как на блаженную; найти средство от блох и глистов, подходящее такому малышу; съездить в райцентр за бесчисленными лекарствами и специальным кормом - как потом окажется, пищеварение у кота нарушилось безнадежно, так что дорогой специализированный корм ему пришлось покупать постоянно. Из-за корявого позвоночника и вечно загнутого хвоста тощий котенок напоминал синусоиду, и Зинаида хотела назвать его Синусом. Но он так возмущенно мявкнул и выгнулся, что поименован был в итоге Котангенсом. Ей почему -то показалось, что Котангенс - это звучит гордо. А сокращенно - Котя или даже просто Кот.

Страшненький котенок медленно, но верно превращался в роскошного рыжего красавца-кота, который составлял ей единственную компанию одинокими вечерами. Она потихоньку привыкала к новой жизни, устроилась даже на работу в школе - временную, как она тогда думала.

А потом произошел тот самый случай.

Зина, приехавшая сюда специально, чтобы побыть одной, разобраться в себе и принять верное решение, редко выходила из дома куда -то кроме работы или ближайшего магазина. Конечно, с появлением кота забот прибавилось, но в райцентр она все равно выбиралась не так уж часто.

А вот на кладбище время от времени ходила. Чувствовала свою вину - и знала, что теперь поздно, ничего не исправить, бабушке уже все равно. И все -таки ходила, будто нарочно издеваясь над собой, бередя эту рану. Весной собиралась посадить на могиле цветы, посеять траву. А сейчас, зимой, просто приходила иногда - постоять, помолчать, мысленно попросить прощения и сказать “спасибо”. За все - за то, что ей было куда бежать, за то, что кто-то понял, почувствовал, что с ней происходит, а главное - просто за то, что у нее была такая бабушка.

В тот раз она тоже шла с кладбища. И уже за оградой ее нагнала бабка Зинка - к мужу, видимо, на могилу ходила. С соседкой она была тогда знакома шапочно.

— Ой, Зинка, а ты к Зине поди ходила?