Книга Нога судьбы, или Истории, рассказанные за чашечкой кофе, страница 51 – Наталья Филимонова

— Ну надо же нам как-то развлекаться… – мурлыкнула моя собеседница, а затем, как-то посерьезнев, вздохнула. – Да не сбежит он, если он действительно твоя судьба. Посмеется, и только.

— Да я сама бы уже сбежала от одних твоих вопросов! Это вообще что – это зависть? Какого лешего?!

— Ну есть немножко, – не стала спорить она. – И зависть тоже. У тебя есть шансы, у нас нет. Чего ты ждала? Но не только. Славка, – Ядвига больше не улыбалась. Она была, как никогда, серьезна. – Мы беспокоимся за тебя… я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты, как я, как все мы, поспешила и совершила ошибку. Чтобы стала… такой, как мы.

Я хорошо понимала, о чем она говорит. Такой, как все… да, женщины нашей семьи менялись после своей первой смерти. Только до нее можно снять семейное проклятие. Для каждой из них это означало потерю всякой надежды когда-нибудь стать счастливой, перестать спотыкаться на каждом шагу и собирать все мыслимые и немыслимые беды и несчастья. Постепенно каждая из них ожесточалась, озлоблялась. Будто вместе с надеждой они теряли и саму способность любить кого бы то ни было или хотя бы по-доброму относиться. Хотя бы к собственным детям… Кто-то, как тетушка Ярина, искал спасение в религии и уходил в нее с головой. Кто-то, как Мирка, пытался соблазнить каждого встречного мужчину, будто что-то доказывая самой себе, и ненавидя при этом каждого из них. Кто-то, как Явдоха, пытался забыться, непрерывно переезжая с места на место, нигде не задерживаясь надолго и ни к кому не привязываясь. Но всех их объединяло одно – все они были глубоко несчастливы, и оттого как будто неосознанно стремились причинить как можно больше боли и окружающим.

Я отвернулась к окну.

— Кукушка кукушонку купила капюшон, – сказала я, всматриваясь в сгущающуюся темноту за стеклом. – Надел кукушонок капюшон: как в капюшоне он смешон…

Ядвига вздохнула и помолчала.

— Я не могла тогда поступить иначе, Слав. Ты слишком живо напоминала мне о своем отце и его предательстве. Ты… – она вдруг резко выпрямилась и продолжила с неожиданной горячностью. – Я просто не хочу тебе своей судьбы!

— А ее и не будет, – я наконец отвернулась от окна и прямо посмотрела на Ядвигу. – Просто постарайся мне не мешать. Ладно?

Мать посмотрела мне в глаза и опустила голову, бессильно поникнув плечами.

— Хорошо.

Между тем во дворе веселье продолжалось. Антон, похоже, собирался позвать меня из дома, но повиснувшая на нем Мирка не давала ему далеко уйти.

— Совсем стыд потеряли! – проскрежетала бабуля Ягна, когда эта парочка оказалась напротив нее. Недолго думая, бабуля размахнулась и отвесила увесистую затрещину клюкой сначала Мирке, а затем – должно быть, для профилактики, – Антону.

Мирка, взвизгнув, отлетела от Антона. Тот, впрочем, тоже сразу отскочил подальше, чтобы оказаться вне пределов досягаемости бабулиной клюки. В этот момент он как раз и увидел меня, выходящую из дома.

— Слава! – возопил он, – я тут вдруг вспомнил… я же не выгулял собаку!

— Какую собаку? – растерялась я. Собаки у нас не было.

— Соседскую собаку, – пояснил он. – Сосед Виктор мне оставил ключи и просил выгулять его собаку.

Я попыталась припомнить хоть одну собаку на нашей лестничной клетке.

— Мне надо идти, – с нажимом повторил Антон.

— Ну… – хорошо, – я с недоумением пожала плечами. – Пойдем, раз это так важно.