Книга Возрождение, страница 19 – Яна Гущина

Дверь открылась, впуская Арджуна. Он принёс поднос, на котором возвышалась гора риса, какие-то лепёшки и ещё что-то, похожее на солому. Девушка не стала выяснять как это называется. Ей было всё равно, лишь бы оно было съедобным.

Арджун поставил поднос на стол перед гостьей. Придвинул пустое кресло к компьютерному столу и, сев в него, подтянул босые ноги, уместив их на сидении. Наташа уже привыкла, что он постоянно тащит ноги наверх. Ну что сделаешь, коль у них обычаи такие?

Поискав вилку, девушка поняла, что придётся есть руками. Глядя, как Арджун обходится без столовых приборов, ухватила щепотку риса и, неловко роняя его, дотянула остатки до рта. Вкус был экзотический и острый. Сильно отдавало пряностями, но привередничать не приходилось. Поэтому Наташа продолжила тягать еду в рот, пытаясь второй рукой подхватывать на лету всё то, что вываливалось из первой. В какой-то момент её взгляд вновь остановился на Арджуне. Парень откровенно готов был рассмеяться, видя её старания.

— Даже не думай издеваться, — фыркнула Наташа. — Я впервые в жизни ем рис руками.

— Да? — улыбнулся Арджун. — Ну, тогда привыкай. Судя по всему, тебе долго придётся жить в Индии и есть руками. Как мне думается, кроме меня тебя вообще никто не знает, так что обоснуешься в моём доме и будешь нелегальным жителем Индии!

Он пошутил, но Наташе было не до смеха. Она насупилась и проворчала, что посольство России в Нью-Дели защитит её интересы. Правда, она сама ещё не знала, поверят ли ей в посольстве, или отправят на лечение в психиатрическую больницу. Конечно, ей не обязательно говорить о том, что произошло на самом деле, ведь можно просто обойтись сказкой о том, что она не знает как здесь оказалась. Сослаться на потерю памяти. Хм… И что? Всё равно в итоге — больница, обследования, а потом неизвестность. Перспектива была не из радужных, поэтому Наташа продолжила есть, молча стерпев шутку Арджуна.

В комнату постучали и вошла матушка. Она зажгла свет, разогнав потёмки, и что-то сказала сыну на хинди, тот ответил, и она с сомнением покачала головой. Было понятно, что речь шла о припозднившейся гостье. Не собираясь лезть с нравоучениями, женщина ещё что-то сказала сыну и ушла, оставив его наедине с Наташей.

— Твоя мама сердится? — спросила девушка, с ужасом думая, что её затянувшийся визит выглядит не очень красиво.

— Она интересовалась, не будут ли за тебя волноваться родственники. Я ответил, что они знают, что ты со мной, но это показалось ей странным. Просто у нас в Индии не принято, чтобы девушки без сопровождения подруг или взрослых находились в доме незнакомых парней в позднее время.

Наташа понимающе кивнула. Она и сама с радостью не находилась бы здесь, но выбора большого не было: либо ночевать на улице, либо в полицейском участке, либо надеяться на пристанище в этом доме. Последний вариант устраивал её больше.

— Заночуешь в комнате Виджу, — сообщил Арджун. — Пойдём, отведу тебя в ванную.

Девушка вышла вслед за Арджуном в зал и тут же наткнулась на строгий взгляд незнакомого мужчины, сидящего в кресле с газетой. Ему было лет пятьдесят, и седина уже тронула чёрные волосы. Наташа поняла, что перед ней отец её друзей. Арджун и Виджу унаследовали его черты лица. Гостья замерла в нерешительности, видя, как правая бровь хозяина дома удивлённо ползёт вверх.