Онлайн книга «Ставь на единорога»
|
К тому же я примерно предполагала, что может быть в заключении медикусов. Здоровье девочки внешне только-только начало ухудшаться – но на самом деле оно было подорвано много лет назад, когда она получила отравление на фабрике, где работали ее родители. В первой жизни я специально читала и запоминала все, что было в открытом доступе по делу этой фабрики – как делали это на протяжение многих поколений все представители моей семьи в случае подобных происшествий со множеством жертв. Состав, который применил владелец фабрики для обработки металлов, гораздо позднее был тщательно изучен и признан крайне опасным. Его испарения действовали подобно некоторым излучениям. В высокой концентрации, как получили, например, родители Агнешки и Дорина, они приводили к скорой смерти. А вот в низкой, как у самой девочки, поначалу не вызывали никаких симптомов – однако токсины не выводились из организма обычным путем, накапливаясь в костях и тканях и со временем приводя к тяжелым заболеваниям. На текущий момент эти исследования уже проведены, состав запрещен к применению на промышленных предприятиях. А вот о том, что он использовался на одной из фабрик в Квартале мастеров, пока никому неизвестно. В прошлых моих жизнях расследование “фабричного” дела было проведено спустя несколько лет от сегодняшнего дня – когда для большинства бывших работников фабрики сделать что-то было уже слишком поздно. — Зная, с чем имеем дело, полагаю, мы сможем вывести токсин, – барабаня пальцами по столу, проговорил медикус. – Однако я вынужден задать несколько вопросов… и передать информацию в следственное управление. Думаю, у следователей тоже возникнут вопросы… вероятнее всего, к опекуну девочки. Вы ведь ее брат, как я понимаю? На Дорине не было лица. Казалось, он даже не понимает, о чем его спрашивают. Собственно, подозрения медикуса вполне оправданны и предсказуемы: опекун девочки – ее брат-мастер, а мастера-самоучки нередко используют малоизученные составы и зелья в своей работе. Никто бы и не усомнился, что девочка могла отравиться, играя в мастерской собственного брата. И, разумеется, в итоге все это могло грозить ему – судебным разбирательством, а ей – детским приютом за отсутствием других опекунов. — Кэр медикус, как я понимаю, сейчас мы имеем дело с последствиями остаточного отравления закисью фераделина, верно? – я поспешила вмешаться. – Вы не могли бы описать симптомы такого отравления… в острой форме? — Не понимаю, для чего вам это нужно, – мужчина пожал плечами, по-прежнему пристально наблюдая за буквально посеревшим Дорином. – Однако извольте. Фераделин не так давно был полностью запрещен к применению, до этого, помнится, кое-кто даже считал его перспективным вариантом для промышленной обработки металлов. При остром отравлении парами в течение нескольких суток появляется черная сыпь по всему телу, затем кожные покровы начинают буквально отслаиваться. Одновременно появляется одышка, затрудненность дыхания, повышается давление. Смерть в самых тяжелых случаях наступает из-за стремительно нарастающего отека легких. Человек просто мгновенно задыхается. На этот раз Дорин побелел. — Это же… так умерли мои… наши с Агнешкой родители. Оба, много лет назад. Но их осматривал медикус – хозяин фабрики, на которой они работали, позаботился своих работниках, и оплатил услуги медикуса для всех заболевших. Тот сказал, что это был какой-то вирус… на фабрике тогда заболели несколько человек, четверо умерли, включая моих родителей. Мама несколько раз брала Агнешку с собой на работу… |