Книга Истинно по-драконьи, страница 27 – Наталья Филимонова

И, кстати, когда я рисовала дракона, я тоже, пожалуй… воображала. Мечтала. Думала о том, как он расправляет крылья, как гордо парит в поднебесье…

И еще – я никогда не признаюсь в этом самому главе рода Д'Агор, но, когда рисовала его в человеческом обличье, я пыталась вообразить, как мог бы выглядеть мужчина, в которого я могла бы всерьез влюбиться. Сильный, уверенный в себе, с умными глазами и серьезным взглядом. Брюнет, конечно – мне всегда нравились брюнеты. Вот бородка получилась как-то сама собой, но мне даже понравилось. В общем, нет, об этом я точно никогда и никому в этом мире рассказывать не стану.

Итак, примем за рабочую гипотезу, что воплотить или перенести я могу только то, что рисую с вдохновением или страстным желанием.

Взгляд упал на стоящий на мольберте холст с цветным эскизом, изображающим рыжеволосого мужчину.

Хм… между прочим, его я рисовала вполне вдохновенно – нечасто такая выразительная натура попадается! Так, может…

Я подошла к мольберту поближе и всмотрелась в глаза нарисованного мужчины. Взгляд особенно хорошо удался, да.

— Рейно Д'Агор, – я перекатила на языке звучное имя.

Мужчина на рисунке вздрогнул и моргнул, обретая объем.

— Настя? – он озадаченно заозирался. – Где ты?

Я, сглотнув, в первую секунду чуть отступила, но тут же постаралась взять себя в руки, решительно шагнула к мольберту и протянула руку.

— В своей мастерской.

Схватив дракона за одежду, я резко дернула его на себя.

…Рейно вывалился прямо на меня, повалив не только меня, но и мольберт, и разорвав попутно холст. Тут же резко откатился и мгновенно вскочил на ноги, отшвырнув мольберт и дико озираясь.

— Что… как…

А я переводила взгляд с него на два длинных обрывка под его ногами. Эх… это был лучший вариант эскиза. Жалко! Придется начинать все заново. И надо взять на заметку: для телепортации живых людей к себе надо класть холст на пол и извлекать подопытного осторожно. Предупредив, что за порчу своих работ убиваю на месте!

Ладно, сейчас-то сама виновата.

Зато эксперимент показал, что я точно не создаю, а переношу. Интересно, что будет, если я вдохновенно нарисую что-нибудь, однозначно не существующее в природе? Что бы такое вообразить?

*

Чего на свете быть не может совсем никак?

Кубических яблок?

А кто сказал, что такие не растут в каком-нибудь из миров?

— Чего на свете точно не бывает? – задумчиво произнесла я, подняв мольберт и установив на него новый лист.

Рейно, успевший встать на ноги и опасливо отойти в сторонку, косился на меня как-то странно, но я почти сразу забыла о его присутствии и разговаривала сейчас скорее сама с собой.

— Пятиногих человечков? – предположил он.

Я отмахнулась.

— Может, в каком-то мире и бывают, откуда нам знать? Нужно что-то такое, что совсем невозможно. Чтобы противоречило законам природы… причем любой природы. Вроде огнедышащей морской рыбы. О!

Схватив остро заточенный простой карандаш, я быстро набросала контуры рыбы, выпускающей язык пламени. В порыве вдохновения пририсовала ей изогнутые рога, бороду и очки. С маслом решила не возиться – к тому же для подводного мира прозрачность акварели идеально подходит. Благо несколько акварельных палет в числе принесенного мне добра нашлось.

Рейно, как-то неопределенно хмыкнувший на мою реплику, затаился в углу и не подавал голоса, пока я рисовала. Может, вообще ушел? Что ему здесь делать? Я же его и вызвала-то так… для проверки.