Книга Попаданка наоборот, страница 43 – Ольга Барыкина

Глава 20. Маленькие признаки нормальной жизни

После недели аудита жизнь внезапно не развалилась окончательно, компания не закрылась, налоговая не приехала описывать имущество под трагические всхлипы бухгалтерии, а сотрудники финансового отдела постепенно перестали смотреть на каждое новое письмо так, будто внутри обязательно лежит их персональный приговор, подписанный сразу всеми инстанциями государства, и именно это почему-то казалось Вейре почти подозрительным.

Слишком спокойно.

За последние годы организм успел привыкнуть к простой и крайне неприятной закономерности: если всё временно хорошо, значит проблема просто ещё не успела выйти из-за угла с бейсбольной битой. Поэтому даже после окончания проверки она ещё несколько дней продолжала жить в режиме внутренней тревожной мобилизации, автоматически просыпаясь раньше будильника, мысленно пересчитывая расходы по дороге на работу, проверяя телефон с готовностью увидеть там очередную катастрофу и машинально ожидая неприятностей даже от самых обычных вещей вроде звонка начальства или уведомления из банка.

Однако перемены всё равно просачивались в жизнь маленькими, почти незаметными деталями, пока однажды не стало очевидно: всё действительно начинает становиться лучше.

В квартире стало теплее, хотя батареи работали всё так же лениво и с тем же выражением коммунального равнодушия ко всем человеческим страданиям.

Просто теперь по вечерам здесь чаще звучали разговоры, смех, споры из-за ерунды, шум телевизора, звон посуды и возмущённое ворчание Алины на Лёшу, который, по её мнению, обладал уникальным талантом устраивать хаос буквально из воздуха, воды и собственного присутствия.

А не та тяжёлая осторожная тишина, в которой дети раньше существовали рядом друг с другом скорее как соседи по выживанию, чем как семья.

В тот вечер Вейра возвращалась домой позже обычного, потому что после аудита бухгалтерия ещё несколько дней разгребала последствия многолетнего финансового творчества людей, которые, судя по документам, воспринимали отчётность как разновидность абстрактного искусства. К моменту, когда она поднялась на свой этаж, плечи уже неприятно ныли от усталости, голова гудела от цифр, таблиц и бесконечных вопросов, а единственным настоящим желанием было хотя бы десять минут посидеть в тишине и не слышать слов «сверка», «акт» и «ошибка в документах».

Но стоило открыть дверь квартиры, как она сразу почувствовала запах жареного лука, мяса и чего-то ещё очень тревожного, что обычно появляется за несколько секунд до небольшого кухонного бедствия.

На кухне обнаружился Лёша в огромном фартуке, который явно когда-то принадлежал человеку раза в два шире него, Соня, сосредоточенно раскладывающая хлеб по тарелкам с серьёзностью дипломата на международных переговорах, и Алина у плиты с таким мученическим выражением лица, словно её насильно отправили спасать человечество исключительно при помощи сковородки.

При виде Вейры все трое одновременно замерли.

— Так, — спокойно сказала она, медленно оглядывая кухню. — Я сразу хочу понять масштаб трагедии. Мы готовим ужин или уже вызываем пожарных?

Лёша немедленно просиял.

— Мы готовим!

— Пожарных пока не надо, — мрачно уточнила Алина. — Хотя он очень старался.