Книга Попаданка наоборот, страница 34 – Ольга Барыкина

Дети всё ещё слишком осторожно относились даже к самым обычным желаниям.

— Можно, — спокойно ответила Вейра. — Для этого мы его и покупали.

После ужина квартира постепенно наполнилась обычным вечерним шумом: Лёша рассказывал школьную историю так хаотично, что драка, банка с краской и появление учительницы происходили одновременно, Соня показывала рисунки, Алина спорила с братом из-за кружки, оставленной на столе в тридцати сантиметрах от раковины, а на плите тихо шумел чайник.

И именно в такие моменты Вейра всё чаще ловила себя на неприятной мысли, что начинает воспринимать эту старую тесную квартиру как дом. Эта мысль ей совсем не нравилась, потому что привычка к людям всегда рано или поздно оборачивалась проблемами. Чем сильнее человек привязывается, тем больше вещей начинает бояться потерять, а страх потери — крайне неудобная слабость, особенно если жизнь уже однажды успела доказать, что отнимать она умеет быстро и без предупреждения.

В прошлой жизни Вейра усвоила это слишком хорошо, чтобы теперь спокойно относиться к подобным вещам.

Но когда из комнаты донёсся голос Лёши:

— Мам, а где мой синий свитер?!

Она ответила раньше, чем успела подумать:

— На батарее.

И только после этого замерла с пакетом в руках.

Потому что сказала это совершенно автоматически, без паузы, без внутреннего сопротивления, так, словно давно знала, где лежат чужие вещи, кто что теряет по утрам и кто обязательно забудет проверить батарею, прежде чем начать носиться по квартире в панике.

Так обычно отвечают люди, которые уже привыкли жить в доме не временно.

Наверное, именно поэтому её почти сразу насторожило, когда через несколько дней Алина вернулась из школы слишком тихой и подозрительно молчаливой.

Она аккуратно поставила обувь, быстро ушла в комнату и даже не закатила глаза на очередной громкий рассказ Лёши про школьный хаос, а это уже выглядело почти чрезвычайной ситуацией.

Вейра наблюдала за ней весь вечер, параллельно готовя ужин, складывая бельё и машинально пересчитывая в голове расходы на следующую неделю.

Напряжение ощущалось всё силльнее.

Во дворце после такого поведения обычно выяснялось, что кто-то проиграл крупную сумму, подделал документы, ввязался в политическую интригу или совершил настолько идиотскую ошибку, что теперь надеется умереть раньше, чем об этом узнают остальные.

За ужином Алина продолжала молчать, ковыряя вилкой макароны с таким видом, будто мысленно находится где-то очень далеко. Даже Соня это заметила и несколько раз осторожно посмотрела сначала на сестру, потом на Вейру.

В итоге первой не выдержала именно она.

— Что произошло?

— Ничего.

Люди почему-то всегда считают, что слово «ничего» звучит убедительно, если произнести его с лицом человека, пережившего внутреннюю катастрофу.

— Алина.

Девочка раздражённо отложила вилку.

— Да всё нормально.

— Тогда почему у тебя с самого вечера такой вид, будто тебя одновременно раздражают все люди в квартире и сама идея человеческого существования?

Несколько секунд Алина молчала, явно собираясь с мыслями и одновременно пытаясь решить, насколько сильно ей вообще хочется начинать этот разговор, потом резко выдохнула и всё-таки сказала:

— Нас в школу вызывали.

Внутри у Вейры почти сразу появилось знакомое спокойствие, которое раньше включалось на работе каждый раз, когда начинались проблемы, претензии, проверки или очередной финансовый скандал. Паника никогда ничего не решала, а вот конкретика хотя бы позволяла понять, с чем именно придётся разбираться.