Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 20 – Ольга Барыкина

— Мне доложили, что ты устроила революцию среди картофеля.

Лена даже не обернулась.

— Это не революция.

Пауза.

— Революция будет завтра, когда я доберусь до бухгалтерии.

Лена начала подозревать, что во дворце происходит что-то странное, ещё за завтраком, когда две наложницы за соседним столом смотрели друг на друга с такой откровенной ненавистью, словно одна из них вчера лично сожгла родовое поместье второй вместе с фамильными драконами и запасами вина.

Причина выяснилась неожиданно быстро.

— Она взяла моё полотенце, — холодно произнесла темноволосая красавица в серебристом платье.

— Потому что моё исчезло, — не менее холодно ответила вторая.

— Его никто не трогал.

— Тогда почему оно оказалось у тебя?

— Потому что слуги перепутали комнаты.

— Уже третий раз за неделю.

— Потому что ты постоянно таскаешь мои вещи!

Лена медленно отложила чашку.

— Подождите. Вы сейчас серьёзно ругаетесь из-за полотенца?

Обе одновременно повернулись к ней с выражением оскорблённого достоинства людей, переживших страшное предательство.

— Это было эльфийское хлопковое полотенце, — сказала первая так, будто речь шла минимум о древнем артефакте империи.

— С золотой вышивкой, — добавила вторая с трагизмом человека, потерявшего смысл жизни.

Лена несколько секунд молча смотрела на них, потом очень спокойно спросила:

— А купить ещё полотенца вам религия запрещает?

За столом наступила такая тишина, словно она предложила устроить государственный переворот.

Потом одна из девушек осторожно произнесла:

— Но тогда… у всех будут одинаковые?

И вот тут Лена впервые почувствовала, что начинает понимать масштаб катастрофы.

Через полчаса она уже стояла посреди гарема, слушая абсолютно безумный поток информации, от которого у любого нормального человека началась бы мигрень.

Оказалось, что девушки месяцами воевали буквально за всё. За комнаты возле сада, потому что там «правильный свет для кожи». За зеркала, потому что «в северном крыле отражение делает лицо уставшим».

Они умудрялись устраивать полноценные конфликты практически из любого бытового вопроса, начиная от украшений и духов и заканчивая шкатулками, подушками и покрывалами, причём отдельным поводом для многодневной взаимной ненависти легко могло стать право первой идти в купальню, место возле окна, любимая скамейка у бассейна или даже конкретный ящик комода, который считался «более удобным», хотя Лена после тщательного осмотра так и не смогла понять, чем именно один кусок дерева принципиально отличается от другого.

И, судя по количеству взаимной ненависти, где-то между третьим и четвёртым покрывалом конфликт уже официально перешёл в формат многолетней кровной вражды.

— Подождите, — сказала Лена, массируя виски. — То есть у вас нет системы хранения?

Девушки переглянулись.

— Есть, — осторожно сказала одна.

— Какая?

— Мы запоминаем.

Лена закрыла глаза. Очень медленно вдохнула, потом выдохнула. И снова открыла глаза с выражением человека, который ещё не решил, начнёт он кричать прямо сейчас или сначала всё-таки попытается спасти цивилизацию.

— Нет, — произнесла она. — Это не система. Это стихийное бедствие.

Дворецкий, который всё это время стоял рядом с видом человека, давно смирившегося с человеческими страданиями, тихо кашлянул.