Книга Дети Глуши, страница 92 – Галина Герасимова

К середине ночи я все же задремала. Сновидения сменяли друг друга, и наутро я почти не запомнила приснившуюся мне сумятицу. И когда я поняла, что именно упустила, то чуть не подпрыгнула на постели, вмиг проснувшись. А уже через минуту, зябко переступая по холодному полу, стояла у кровати парней и робко дёргала Роя за рукав. Обида на брата казалась пустячной в сравнении с тем, что я хотела ему рассказать.

— Мэг? Что случилось? — он сонно повернулся ко мне, потирая глаза и привстав на локте.

Я прижала палец к губам и указала на спящего на втором ярусе Дина, а затем на свою половину, закрытую шторкой.

Глаза Роя на мгновение округлились, но затем взгляд стал более осмысленным. Стараясь не скрипеть половицами, он перебрался за ширму, а я подобрала слетевшее на пол покрывало и уселась на диване, укутав озябшие ноги. Старший примостился рядом.

— О чём ты хотела поговорить? — шёпотом спросил Рой, опустив голову так, что губы его практически касались моего уха.

Я едва не захихикала. Полумрак комнаты, горячий шёпот и двое почти раздетых подростков в одной постели. Похожим образом расписывали сцены в современных любовных романах, которые в потрёпанных обложках лежали на прилавках Глуши.

Но затем я вспомнила, зачем разбудила брата, и посерьёзнела.

— Мне кажется, у младшего дар медиума, — зашептала я, проглотив смешок и прогоняя нелепую ассоциацию. — Нам сегодня рассказывали, что есть определённые мелодии, которые связывают духов. И я вспомнила, что когда Дин играет на свирели…

— Понял, что ты имеешь в виду, — перебил меня Рой. Несмотря на полусонное состояние, соображал он быстро. — Молодец, что заметила и спросила. Но ты не права. У Дина нет дара.

Я нахмурилась.

— Пусть он не слышит, что именно играет, но ведь чувствует мелодию в какофонии звуков? Может, это интуитивная способность, и её надо развить?

— Мэгги, ты не поняла. На свирели играет не Дин, — старший вздохнул, уткнувшись носом мне в волосы. От его дыхания стало щекотно. — Прости, мы не хотели тебя беспокоить.

Я не сразу сообразила, что он имеет в виду. А когда смысл фразы дошел до меня, то я с трудом сдержалась, чтобы не разбудить младшего и не надавать ему тумаков. Надо же соображать, что творить!

— Хочешь сказать, он позволяет Эрнесто полностью перехватывать контроль? Вы в своём уме? Я понимаю, Дин еще маленький, у него инстинкт самосохранения не так выражен. Но ты! Рой, как ты мог ему позволить?! — зашипела я, стараясь не сорваться на крик.

— Мне пришлось разрешить ему… Иначе мы бы погибли, — Рой обнял меня, усмиряя гнев. — До того, как ты пришла к нам, мы охотились вдвоём. Поначалу было до одури страшно, ничего не получалось. Охотник бесновался, что Контракт не выполняется, и я терял контроль над духом. А Дин после смерти родителей никого не хотел видеть, кроме меня. И однажды мы нарвались на призрака, которого не смогли победить. Я лежал оглушённый, дух готовился меня добить, и тогда Эрнесто предложил Дину сделку. У него не было выбора. Тем более, условия ее не так плохи, как кажутся. Дин не теряет контроль полностью, только ослабляет его. Фактически, они с Эрнесто становятся одним целым. Дух — не призрачный голос на задворках сознания… Они — две души в одном теле.

— Ты же понимаешь, как это опасно? — я заглянула брату в глаза. Меня знобило — уже не от холода, а от осознания, как часто Дин ходил по краю, готовый сорваться в одержимость. Я видела, как это бывает, когда контрактник теряет контроль. И эту картину выкинуть из памяти, к сожалению, невозможно. Сначала — удивлённый и растерянный взгляд, затем — широкая улыбка, причем, это уже улыбка альта, который понимает, что может творить с телом всё, что захочет, и следом — безумие.