Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 22 – Сандра Хартли

— Что произошло на самом деле, мадемуазель Вуд? — всё так же спокойно, но до жути страшно спросил он.

Молчать и соглашаться с обвинениями старой карги было бы глупо. Да и слова сами полились, опережая мысли.

— Они глупые, высокомерные, наглые снобы, которые не знают элементарных свойств веществ! — буквально выдохнула я и не смогла остановиться. — Эти неучи собирались окрасить всю группу краской каракатицы, разведенной водой в пропорции один к десяти!

Сама не поняла, откуда взялись такие выражения. Но язык отказывался подчиняться.

Я говорила, говорила, говорила — будто выпила зелье правды. И только когда месье ректор устало откинулся на кресло, смогла выдохнуть и наконец замолчать.

Кажется, приказ дракона подействовал не только на мадам Бушар.

Меня словно заставили говорить всё, что думаю, не особо подбирая слова. Хорошо ещё, что набор ругательств у стариков в Маржоране был весьма скромным. Только это и позволило не нарушить приличия.

На какое-то время в кабинете воцарилась тишина.

Ректор тёр переносицу, что-то обдумывая. Профессора молча переглядывались, а я рассматривала чёрные ботинки, выглядывающие из-под ректорского стола.

— Селеста – дочь казначея Его Величества, а Фредерик – сын советника, — едва слышно произнесла Элоиза Бушар, когда пауза затянулась.

Ну конечно. Меня можно выгнать, а их нельзя даже наказать.

Месье Торнвуд вздохнул, открыл глаза и снова облокотился на стол.

— Я знаю, кто из какой семьи, не хуже вас, мадам. Но вы помните, что написано на воротах? — спросил он, кивая в сторону окна.

Я помнила.

“Тут важна только магия.”

Красивые слова. Но ведь это просто слова.

Ректор не стал ждать ответа и продолжил:

— Я старше вас, мадам Элоиза, и помню времена, когда одаренные рождались только в простых семьях, — сказал он, осматривая покрасневшую мадам.

Ей явно не понравился намёк на возраст. Точнее, то, что манипулировать солидным возрастом и опытом рядом с ректором не выйдет.

Драконы живут гораздо дольше обычных людей, в том числе одарённых. Несмотря на то что Элоиза Бушар выглядела старше, ректор Торнвуд с лёгкостью мог быть её ровесником или даже ровесником её отца.

Интересно, сколько ему лет?

— Мой предок строил эту Академию не для детей аристократов, а для одарённых всего королевства. И если его заветы будут нарушены, мы лишимся дара. Сначала таких детей станет меньше, а потом они и вовсе перестанут рождаться, — продолжал свою лекцию месье Торнвуд.

Я же, вместо того чтобы смотреть на ботинки, теперь рассматривала его.

Ни одной морщинки, ни единого седого волоска. Он выглядел скорее ровесником мадам Фонтен, а ей не больше тридцати.

Тем временем лекция о заветах первого короля продолжалась.

— Что бы ни происходило в королевстве, правила, написанные на воротах, соблюдались беспрекословно. Так было при моем деде, при его деде и ещё раньше. Я не позволю двум влиятельным родам наплевать на то, что соблюдалось веками, — закончил он свою речь.

Мадам Элоиза громко вздохнула, а статуя, которую изображал месье Дюваль, впервые подала голос:

— У них дар четвёртого уровня с отличным контролем. Расходовать такой талант – просто преступление, — вмешался их наставник.

Что ж, закон “Важна только магия” работает в обе стороны.

К моему сожалению и к сожалению остальных буржуа. Задираки были не только богатыми, но и щедро одарены.