Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 194 – Сандра Хартли

Я едва успела осознать происходящее, как чёрная громадина взмыла в небо и устремилась прочь от дворца.

Где-то внизу заметались слуги, завыла магическая сирена, но дракон уверенно бил крыльями, удаляясь всё дальше от города.

Он что… не собирается возвращаться?

А как же Ариадет?

В комнату я вернулась, слегка пошатываясь. Сначала поймала напряженный взгляд Тобиаса, затем — растерянный взгляд Малики.

Я понятия не имела, что всё это значит и как теперь играть в то, что Матиас просто присматривает за драконом.

Но Ари по-своему истолковала наши ошарашенные лица.

— Он что, раньше не летал? И где вообще Матиас его нашёл? — с улыбкой спросила она.

— Полагаю, в горах, — сдавленно ответил Тобиас.

Как оказалось, посол способен вполне правдоподобно врать. Все последующие дни сказки, которыми мы развлекали Ариадет, были вовсе не о Фавьене.

С каждым новым пробуждением ей становилось лучше. Щёки розовели, а в глазах появлялся детский восторг при воспоминании о летающем ящере.

Оставалось одно — тянуть время, прежде чем сообщить, что Матиас не просто нашёл дракона. Он стал им, чтобы спасти её жизнь. И, кажется, обратно стать чародеем пока не сможет.

Эта задача оказалась куда тяжелее, чем любая битва.

Врать о том, что Матиас приходит, когда Ариадет спит, становилось всё сложнее. Магия постепенно возвращалась, и вместо редких пробуждений она бодрствовала по несколько часов.

К счастью, драконом интересовалась не только моя неугомонная внучка, но и озадаченный король.

— Ты выяснил, где он? — спросила я хмурого Валериана.

— В горах, на границе с Юславией, — строго ответил он.

— И?

— Инстинкты затмили сознание, — вздохнул король. — В поселениях пропадает живность. Попытки поговорить закончились поврежденным дирижаблем. А ещё…

Он потёр переносицу, словно собираясь сказать то, что мне не понравится.

— Не тяни, Валериан. Ариадет уже достаточно окрепла. Ссылаться на занятость Матиаса больше не выйдет. Я могу попытаться еще раз. Возможно…

— Нет, — сухо оборвал он.

Король развернул письмо и положил его на стол. Не протянул — просто оставил между нами, как нечто, к чему не хочется прикасаться.

— Он растерзал дирижабли Юславии. Теперь любое судно сжигается на месте при подходе к горам.

Он сделал вдох. Медленный. Слишком тяжёлый, словно собирался вынести приговор.

— Вчера зверь разрушил замок, в котором Грегорис выбирал наследника. Выжил только старший сын. Тот, кого несколько десятилетий назад сослали за неподчинение. Все остальные погибли, погребённые под руинами.

Я смотрела на него, на край стола, где красовалось письмо с отметкой “срочно”, а потом на собственные пальцы, вцепившиеся в посох.

Валериан наблюдал, позволяя осознанию закрепиться. А потом произнёс то, что уже и так стало очевидным:

— Боюсь, Матиаса больше нет. Остался только зверь, которым правят инстинкты и ярость.

Последняя фраза прозвучала сухо, как прощальные слова приговоренного к казни.

Если Матиас не вернётся…

Я медленно закрыла глаза. Передышка под куполом лжи и иллюзий закончилась. Пришло время сказать правду. Не только себе — нашей малышке.

Правду, которую не изменят ни слёзы, ни уговоры, ни магия.

И которую Ариадет, скорее всего, нам не простит.