Книга Любовь среди туманов, страница 168 – Кира Крааш

И с этой оптимистичной мыслью я бахнула антикварную вазу об пол. Та же участь постигла вазу с какими-то декоративными пылесборниками, статуэтки и прочую интерьерную требуху. В общем, я била все, что может биться, попутно простукивая стены и рассматривая пейзаж за окном. Хотя покои были богатые, выходили они на трущобы, что мне категорически нравилось.

Закончив бить все, что бьется, я занялась тем, что приколочено. А именно – гардинами. Точнее, портьерами. Меня заперли на третьем этаже, и четырех штор вполне должно было хватить, чтобы помахать ручкой всем матримониальным планам моих дальних родственничков. Пришлось, конечно, потрудиться, чтобы содрать портьеры, но я была настроена решительно. А чтобы охрана за дверьми не скучала, выла и причитала на все лады:

— Никто меня, сиротинушку, не защитит! Никто не спасет! Отдают кровопийце на откуп!

Ну и все в таком духе. Самое сложное в процессе было вязать крепкие узлы, чему я научилась у одного из посетителей тетушки Энни, и успеть до того, как ко мне придут мастера красоты и прочие деятели внешнего вида.

Занял этот спектакль без зрителей у меня около получаса. Под конец я с особенным удовольствием пошкребла металлическим подсвечником по стеклу, чтобы охране скучно не было, и с чувством выполненного долга полезла из окна.

И, честное слово, у меня бы все-все получилось, если бы дядюшка с отрядом мастеров не явились бы так не вовремя. Конкретно – где-то в районе второго этажа.

— Ах ты дрянь! – восхитился опекун. – Ловите ее, живо!

«Живо» у них, конечно, не очень получилось. Я успела спуститься на землю, намотать подол на кулак и припустить в сторону городских улиц. Но увы и ах, меня поймали буквально в шаге от желанной свободы. И приволокли к взбешенному опекуну за шкирку.

Мы долго прожигали друг друга взглядами, но в конце концов дядюшка поморщился.

— Все, я больше не намерен тратить свое время на догонялки. Девочки, пакуйте ее, и мы отбываем.

— Куда? – не поняла я.

— К твоему жениху, – ответил опекун.

— На ночь глядя?! Это невежливо!

— Невежливо герцогине сбегать по шторам от своего долга, а доставить невесту жениху вежливо в любое время суток.

— Засуньте свои рассказы о чести и долге себе знаете куда? – прошипела я.

— Николетта, что за манеры, – оскалился опекун. – Приберегите их для будущего супруга. Уверен, он оценит ваш словарный запас по достоинству.

Ужасно хотелось наградить его чем-нибудь типа мужского бессилия или раннего маразма, но магия не вернулась, и я могла лишь молча бесноваться.

А потом начались сущие пытки, о которых я уже и позабыла, изображая простолюдинку. Волосы мыли, сушили, чесали, обильно смазывали какой-то дрянью и старательно укладывали в прическу по последней моде. Судя по тому, что я видела в зеркале, в моде были вороньи гнезда. И еще мертвецы – так сильно меня напудрили. А вот корсеты почему-то никуда не делись, как и жуткие подъюбники.

Я даже на пару мгновений подумала, будто дядюшка специально попросил меня изуродовать. Ну чтобы вид был жуткий и болезный и Бешеный принц сам отказался. Но он совершенно внезапно решил умилиться:

— Ты так похожа на мать, Николетта. Такая же красивая. Только она была умница, а ты – глупышка. Но ничего. Говорят, брак исправляет женщин.

Я невероятным усилием воли сдержалась, чтобы не плюнуть ему в довольную рожу, решив, что сделаю это на прощание. В конце концов, нужно же будет чем-нибудь впечатлить будущих свекров и супруга? А потому миленько улыбнулась: