Книга Доктор-попаданка генерала-дракона, страница 43 – Лана Кроу, Елена Смертная

А могла не быть? Зачем тогда он объяснял, как наполнять… если ее могло не быть?

Но удивляться и думать над этим всем было просто некогда!

Плевать, кто я и что умею. Сейчас главное — мальчик.

Я резко подошла к кровати, осторожно приподняла голову мальчика и стала поить его, капля за каплей вливая светящуюся жидкость в его полуоткрытые, пересохшие губы. Он сглатывал слабо, но глотал. Выпил почти все.

Затем я положила руку поверх компресса на его лбу.

— Давай… Работай… — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь — к магии, к воде, к самой себе. — Помоги ему. Прошу.

И снова эта волна. На этот раз сильнее. Золотистое сияние полилось из-под моей ладони, окутало голову мальчика, а затем, подобно крошечным молниям, пробежало по всем компрессам. Комната озарилась мягким, теплым светом.

Я не испугалась. Напротив, странное спокойствие наполнило меня. Я чувствовала, будто какая-то спящая часть меня проснулась и теперь помогала, направляла. Та часть, что всегда была со мной — желание лечить, спасать. И сейчас оно вырвалось наружу в такой, новой, волшебной форме.

Я закрыла глаза, полностью отдавшись этому чувству, гладила мальчика по волосам, отдавая все это странное, доброе тепло. А когда оно стало иссякать, меня охватили холод и страх. Страх открыть глаза и увидеть, что ничего не изменилось.

— Вы… фея?

Детский, хриплый голос заставил меня резко распахнуть веки. Я встретилась умными глазами мальчика. В них были усталость, любопытство и… тепло.

Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец хлынули по моим щекам.

— Наверное, — всхлипнула я, не в силах сдержать улыбку. — Наверное фея.

— Здорово, — слабо улыбнулся он в ответ. — Я покажу вас Вики… Вы ей очень… очень понравитесь.

Асмир

Я очнулся от всепроникающего холода. Он сковывал кости, забирался под кожу, заставлял тело неметь. Боль — тупая, навязчивая — пульсировала в боку. Но думать о ней было некогда.

Я лежал в снегу. Должно быть, потерял сознание после падения. Сколько провалялся — понятия не имел.

В памяти всплыло лицо сына — бледное, с лихорадочным румянцем. Горло сжалось. Неужели… опоздал?

С рычанием, больше похожим на стон, я начал рыться в снегу. Одеревеневшие пальцы наткнулись на грубую, намокшую ткань. Мешок! Чудом не потерял. Я прижал его к груди, как последнее сокровище, и поднялся на ноги. Колени подкашивались.

Боль в боку вспыхнула с новой силой. Я очень неудачно упал на острый сук, торчавший из-под снега. Он вошел глубоко и теперь ткань вокруг раны была темной и липкой. Я терял кровь.

Но что такое кровь? Что такое боль? Плевать. Плевать на все.

Я зарычал себе под нос и двинулся вперед.

Первые шаги были адом. Каждый — через сопротивление собственного тела, через туман в голове и слабость в мышцах. Но холод делал свое дело: тело немело, боль притуплялась, становясь далеким, надоедливым гулом. И рана… драконья сила, жалкие ее остатки, медленно, но работала. Кровь сочилась уже не так сильно, края раны стягивались. Медленно, слишком медленно, но это давало шанс.

Главное — добраться до дома и принести лекарство. Благо, рухнул я не так далеко.

Нужно идти. Остановлюсь — умру. Но не в этом дело… Там мой сын. Ему нужны лекарства. Значит, я дойду!

Сквозь пелену снега наконец показались очертания особняка. Совсем немного. Я выбрался на утоптанную дорогу — ту самую, по которой мы с Риной шли всего… Боже, всего несколько часов назад? Это казалось другой жизнью.