Книга Не будите во мне... некромантку, страница 126 – Ника Калиновская

Я рванула вперёд, не думая о последствиях и не разбирая дороги под ногами, видя перед собой лишь Ригарда и смертельную магию, которая уже срывалась с пальцев Морийской. В голове билась единственная мысль — я не успеваю. Расстояние казалось бесконечным, время тянулось мучительно медленно, а зелёное марево уже летело к цели, неумолимое и холодное.

И именно в этот момент я увидела, что Ригард даже не пытается уклониться.

Он стоял прямо: напряжённый, бледный и с упрямо сжатыми губами, будто сознательно принимал удар. Это испугало меня сильнее, чем сама магия некромантки, потому что в этом было намерение, расчёт и готовность заплатить слишком высокую цену. Он что-то затеял, и это стало очевидно не только мне. Я заметила, как в глазах Морийской мелькнуло запоздалое понимание, как её уверенность дала трещину, но было уже поздно.

Сгусток ударил.

Ригард вскрикнул — коротко и хрипло, словно боль прорвала его на вдохе, и этот звук резанул меня по живому. Я тоже закричала, не останавливаясь, продолжая бежать вперёд, хотя ноги будто налились свинцом. В следующий миг мир вокруг взорвался светом: странным и многослойным, будто кто-то сорвал покровы с того, что до этого оставалось скрытым.

И я увидела нити.

Тонкие, светящиеся, переплетённые, они вспыхивали одна за другой, замыкаясь не только вокруг Ригарда, но и вокруг нашей противницы. Ловушка, которую я не замечала раньше, вдруг обрела форму и смысл, стягиваясь в плотный, сияющий кокон. Магия смерти захлебнулась в этом свете, а сама Морийская пошатнулась, впервые выглядя не всесильной, а по-настоящему потрясённой.

— Ты не мог… — прохрипела женщина, и в её голосе прозвучало неверие, смешанное с яростью и страхом. — Ты не мог это сделать…

Но кокон уже смыкался, отсекая её слова, её силу и её саму, и я застыла в нескольких шагах, осознавая, что теперь я лишь сторонний наблюдатель. Всё решалось без меня, внутри этого светящегося узла, где инквизитор и древняя некромантка оказались связаны одной судьбой и одним, отчаянно рискованным замыслом.

Магия вокруг них пришла в движение, закручиваясь всё быстрее, словно воздух вдруг превратился в плотную, осязаемую субстанцию. Светящиеся нити, которые мгновение назад лишь обозначали границы ловушки, теперь сплетались в настоящую воронку, затягивая внутрь и Ригарда, и Мирану. Потоки силы сталкивались, искрили, рвались, но не исчезали, а вновь возвращались по замкнутому кругу, будто сама реальность заставляла их делить удар на двоих.

Я не до конца понимала, что именно Фонтийский сделал, но с каждой секундой догадка становилась всё яснее и страшнее. Связь, которую он успел замкнуть, не давала магии смерти действовать напрямую. То, что должно было убить его мгновенно, теперь проходило через общий контур, возвращаясь к самой некромантке, заставляя её принимать на себя часть собственной же силы. Это был безумный, отчаянный расчёт, в котором не могло быть победителей, только вопрос — кто сломается первым.

Морийская это поняла почти сразу.

Её лицо исказилось, а губы дрогнули от злости, когда она рванула чуть в сторону, пытаясь разорвать связь и выдрать себя из воронки любой ценой. Магия смерти вокруг неё вспыхнула насыщеннее, и на миг мне показалось, что она всё-таки сумеет продавить плетение. Нити задрожали, воронка пошла рябью, и я увидела, как Ригард пошатнулся, стиснув зубы так, что на виске проступила тёмная жилка.