Книга Не будите во мне... некромантку, страница 105 – Ника Калиновская

— Я… я не хочу в это верить, — выдохнула. — Не хочу даже думать, что меня выбрали как… вещь. Как тело. Как… замену.

Но в глубине души уже знала: правда редко бывает такой, какой хочется. Тут или принимаешь её — или она нагоняет тебя сама.

— И сколько… сколько мне осталось? — этот вопрос вырвался сам, словно голос попытался опередить сознание, пока оно ещё не успело окончательно испугаться. Я смотрела на Гроги, но будто не видела его — перед глазами стояла только мысль, одна, простая и безжалостная: меня используют как сосуд, и срок годности подходит к концу.

Каряжистый колебался всего миг, но я это заметила. Этого мига хватило, чтобы ледяной холод растёкся по коже.

— Неделя, — произнёс он наконец, не отводя взгляда. — Может, чуть больше. — И да, в его голосе действительно промелькнуло что-то похожее на сожаление. Не притворное — странно тихое, не сулящее надежды, но будто признающее моё право знать правду. — Но у госпожи есть сила, и если очень постараться, можно попробовать провести ритуал… обмена, — неуверенно предложил помощник, словно давая шанс, который сам же и не считал настоящим.

Он продолжал говорить — что-то о подготовке, о месте силы, о шансах, которые не больше пары процентов, — но слова уже перестали складываться в смысл. Они будто разбивались о стеклянную стену в моей голове и оседали там бессвязным шепотом.

Меня накрыло.

Паника рухнула сверху, словно глыба. В груди что-то сжалось, так сильно, что я не могла втянуть воздух. Горло будто стянула тугая петля, и я дернулась, хватая ртом воздух, но он не доходил до лёгких. Мир поплыл, края зрения размазались, как мокрая краска на бумаге.

Неделя… я умру через неделю… Нет, не умру — меня вытолкнут, выжмут из этого тела, как воду из губки… А если ритуал не получится? А если получится? Что останется от меня?

Земля под ногами качнулась. Я сделала шаг назад, потом ещё один, но пространство вокруг словно трескалось и ломалось. Всё стало слишком ярким и слишком громким. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу — и одновременно будто останавливалось. Колени подогнулись.

Я бы рухнула лицом на пол, если бы не чьи-то сильные руки, появившиеся внезапно, будто из ниоткуда. Тёплые, уверенные и до жути знакомые. Они подхватили меня прежде, чем я упала, и прижали к себе, удерживая мой разлетающийся мир в куче.

— Мира… эй, Мирослава! — раздался встревоженный голос где-то над головой, но в ушах всё ещё звенело, и я лишь смутно поняла, что это он.

Ригард Фонтийский

Я вошёл в дом уверенным шагом, но внутри всё кипело. Мне нужно было понять, что именно случилось в Залесье задолго до появления Мирославы. Если отец Каллас сказал правду… если место силы и правда связано с этой девчонкой… значит, ответы где-то здесь, под самым носом.

Орлиха встретила меня настороженным взглядом — не от страха, скорее от ожидания, будто уже заранее понимала, что я приду с вопросами.

— Так чо тебе надо, инквизитор? — пробурчала она, вытирая руки о фартук. Я хмыкнул. Она всегда так — резкая, но честная до костей.

— Мне нужно знать всё, что ты слышала о Залесье, о месте силы и о тех, кто здесь жил раньше, — произнёс спокойно, хотя внутри уже собирался шторм.

Старуха вскинула бровь, но, к моему удивлению, не стала юлить. Видимо, решила, что если кому и стоит рассказывать старые легенды, так это мне.