Книга Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии, страница 67 – Ника Калиновская

Бассейн во дворце располагался в крытом павильоне с витражными окнами и тёплым голубоватым светом. Местные мастера сумели сделать его похожим на озеро, только прирученное и тёплое. Я нырнула, задержав дыхание, давая себе уйти под воду с головой. Холодная струя приятно защипала кожу, уняв разгорячённые мысли.

Около получаса я плавала, лежала на спине, смотрела в потолок, слушала плеск воды и думала — о магии, о драконах, об этой странной связи, что вцепилась в меня ниточкой и не отпускала. Когда же показалось, что мысли успокоились, а дыхание стало ровным, я вылезла, закуталась в полотенце и вернулась в свои покои.

И уже подойдя к двери, заметила, что на полу аккуратно лежал конверт. Без герба, подписи или печати. Просто пергамент, плотно и чисто свернутый и перевязанный тонкой чёрной лентой. Я подняла его, почувствовав, как внутри что-то кольнуло — не больно, но ощутимо. Будто бы… чье-то назойливое внимание.

Закрыв за собой дверь, я прошла к креслу и только тогда развязала ленту. Внутри оказалось всего одно предложение, выведенное красивым, уверенным почерком:

«Если ты хочешь узнать больше о своём “подарке” — приходи в полночь в библиотеку.»

Больше ничего: ни имени, ни объяснений.

Я перечитала это трижды, медленно. И в комнате вновь повисло напряжение, вернувшее меня из лёгкости бассейна в реальность. Кто написал? Зачем? И — откуда знает?

Я сжала письмо, потом снова расправила его, встала и прошлась к клетке, где мирно грыз что-то мой хомяк. Он, в отличие от меня, никуда не торопился.

— Ну что, малыш, ты бы пошёл? — пробормотала я, открывая клетку и беря питомца на руки.

Пушистик, к счастью, не возражал. Он тут же устроился у меня в ладонях, поджав лапки, и довольно зажмурился, принимая ласку.

— Вот бы и мне всё было так понятно, как тебе, — вздохнула я, поглаживая зверька по спинке.

Решение ещё не было принято. Но где-то внутри я уже знала — в полночь я окажусь в библиотеке. И пусть звёзды сами решают, к чему это приведёт.

Я нервничала. И чем ближе подбирался вечер, тем сильнее нарастало это чувство. Оно подкрадывалось исподтишка — будто кто-то медленно сжимал вокруг меня невидимую петлю, заставляя сердце биться чаще. Время в таких случаях, как назло, начинало капризничать — не течь, а тянуться, лениво и тягуче, словно капля мёда на краю ложки. Вот-вот сорвётся… и всё никак.

Я попыталась отвлечься. Сначала взяла сказку — любимую, ту самую, которую зачитывала в детстве до дыр. Потом — учебник по истории королевства в надежде, что хоть факты выжгут из головы глупости. А потом и вовсе открыла пресловутую книгу по этикету, надеясь, что её скука, как и прежде, усыпит меня за пару страниц. Увы. Даже этот проверенный способ дал сбой. Строчки расплывались, абзацы терялись, а смысл — ускользал, как тень перед свечой.

Я сдалась. Просто легла и уставилась в потолок, как будто он мог дать мне ответы. Несколько раз переворачивалась с боку на бок. Меняла подушку местами, вздыхала, закутывалась и раскутывалась. Попыталась задремать… но едва начинала проваливаться в дрему, как в голове всплывала та самая сцена.

Лестница. Драконьи руки. Я — в этих самых руках. И голос. Этот хрипловатый, насмешливый голос, в котором и не подумаешь искать сочувствия. А главное — его ухмылка: самодовольная, тёплая и до безобразия близкая.