Книга Выспавшаяся красавица и несносный дракон, страница 91 – Лина Леманн

Вороны с сомнением наблюдают за тем, как я готовлю, а очередной блин взлетает над их головами. Чувствую себя мастер шефом, все же я спец в дешевой еде. И даже сковородка, на которой обычно все пригорает, не помеха опытному блинопеку.

Жаль, что никто не рискует попросить кусочек. Даже обидно, что не выпрашивают, а я-то ждала!..

— Может, стоило все же Шарлю нам обед пр-риготовить? — в который раз спрашивает вечно голодный Айрус.

— Сейчас как блином зазвездю по твоей клыкастой морде, будешь знать, как произносить при мне такие вещи, — бурчу я, вся раскрасневшаяся и мокрая. Я уже целую горку выпекла, осталось всего ничего сил. Мне даже интересно, что Шарль приготовил бы из такого скромного набора продуктов.

В холле раздаются тяжелые шаги. Мы все синхронно поворачивается к дверям, где останавливается Доминик. Что-то видеть его так часто мне не нравится.

— Я не буду обедать, срочные дела в лесу, — бросает он и уже собирается уйти, но втягивает носом воздух.

— Так я уже приготовила, можешь поесть. Или положу в дорогу, — зачем-то ляпаю я, растеряв всю гордость и предубеждения.

Доминик смеряет меня взглядом, потом все же пересекает столовую в несколько широких шагов. Ровняется со мной, берет с блюда первый блин из ровной стопки. Присматривается к нему, будто он может стать угрозой для человечества, затем сует в рот.

Я не дышу, только смотрю, как работают его челюсти и хмурится лицо. Мир стал для меня как в замедленной съемке.

— М, — произносит Доминик, я выпрямляюсь.

Он смотрит в сторону и дожевывает. Не могу понять его эмоций. Не вкусно, что ли? Хочется взять ближайший блин и попробовать, или лучше вырвать тот, что в руках у Доминика: вдруг именно в нем тесто плохо перемешалось?

— Неплохо.

У меня камень с души ухается в небытие, а Доминик прям так съедает несколько блинов. Кажется, напряжение между нами перестает быть таким невыносимым.

— Скоро приедет Маттео с книгами и продуктами, примите его как должно, я буду поздно, — бросает воронам Доминик и уходит, даже не поблагодарив. Я так и жду, что вот он развернется и скажет: “Спасибо вам” или “Нет, стойте, я хочу поесть еще”. Но нет. Он просто берет и уходит. И только хлопок двери приводит меня в чувство.

Поэтому я с раздражением отгоняю целый ворох птиц, наглые лапы которых уже тянутся к моим блинам.

— Шарля зовите, вместе есть будем, — рычу на них. Парочка воронов послушно улетает, а я принимаюсь раскладывать приборы под бдительными голодными взглядами, не выпускаю стопку из виду.

Лишь когда старик спускается и садится на свое место, я раскладываю нам еду, часть убираю для Маттео и Доминика и только потом оставшееся раздаю голодным животным: подкидываю блин вверх и кто поймал, тот поймал. Только Анри выдаю лично, стар он для таких игр.

Так пролетает день, и вот уже вороны радостно возвещают, что приехал Маттео с огромной телегой. Стоит приоткрыть дверь, как черная стая залпом вылетает из дома и окружает гостя.

— А ну брысь отсюда, — возмущается Маттео, когда парочка наглецов пытается приземлиться на скамейку рядом с ним.

— Что ты нам пр-ривез? — не сдаются птицы.

— Пока не поем, ничего не скажу и ничего не дам, — фыркает парень, отчего черной туче приходится расступиться и явить мне его усталое лицо.

— Не верь им, они все кормленные, — сообщаю Маттео, когда он спрыгивает с козел. Вид у него так себе: одежда мятая, под глазами мешки, будто он не спал несколько дней. — У тебя все в порядке?