Книга Выспавшаяся красавица и несносный дракон, страница 90 – Лина Леманн

Вороны дружно пикируют на грядки и хватаются лапками за зелень. Айрус держит в зубах корзинку, куда предстоит складывать добычу.

— Дружно, раз-два, дернули! — командую задорно, чувствую себя заправским капитаном.

Бедные птицы с силой рвутся к небу, хлопая крыльями по воздуху и друг другу.

Получилось у всех, кроме тех, кому достались корнеплоды.

Ну что взять с птиц?

Приходится подойти и дернуть самой. Да обломаться.

Каждый корнеплод, напоминающий белую редьку, как в камень вдолблен. Я сначала пробую игриво дернуть. Потом посильнее. Потом еще сильнее, чтобы кожа на ладонях покраснела и пекла. Ни в какую.

— Так, народ, если вы не знаете еще сказку про тыкву, сейчас мы ее разучим. И так, я за редьку, Арни за меня и так далее. Становимся цепочкой. Цепочкой! Линией! Народ, вы заставляете меня обратиться к голубям, они вас быстро построят!

Угроза срабатывает, и вороны выстраиваются в ровнейшую линию, что сэр Иккинг позавидует их умению строиться.

— Раз, два, дернули!

Вытащить злополучные корнеплоды — это теперь дело принципа.

— Раз, две, дернули! — рявкаю я с каждым разом все злее и злее.

— Леди Мэл, что же вы делаете! — раздается над нашими головами кряхтение Шарля.

Нехотя поднимаю голову. Старик перевесился через окно, чтобы со своим плохим зрением хоть что-то разглядеть. В этот момент Юстас подносит ему очки, нацепив которые, Шарль хватается за голову.

— О, вурдалаки! Леди, это же лекарственные растения сэра Доминика!

— Что ж тогда вы так громко кричите, — бубню себе под нос, окидываю вырванные пучки оценивающим взглядом и думаю, как бы всадить или воткнуть в землю их обратно, да незаметно.

— Вы слишком рано вмешались в процесс созревания плодов, — пробирает до щекочущих мурашек голос Доминика. — Теперь все, на выращивание чего я потратил несколько месяцев, можно выкинуть в мусорку. А, Йен, ты бы лучше выплюнул сорвияд, он очень токсичный.

— Фу! Бе! — ворон с проплешиной на крыле тут же избавляется от вредной травы. Остальные дарят мне осуждающий взгляд, включая Доминика, что стоит возле угла дома.

Ага, значит, на шум пришел! Отныне все мне помогающие будут давать обет молчания при исполнении.

— Отличный вы хозяин, сэр, раз ваши кладовки пусты, — иду в нападение я, как истинная русская женщина, уткнув руки в боки, да так, что ребра заболели.

— Смеете меня отчитывать? — складывает руки на груди Доминик.

— Смею. Коль вы меня своей женой назвали, так будьте любезны предоставить женщине всю возможную свободу самореализации.

Мужчина кривится, будто наелся лимона. А что поделать. Не мытьем, так катанием заставим его ускориться, чтобы разрушить наш странный брак.

— Зачем же вам самореализация?

— Готовить буду. Щи да борщи!

Разумеется, Доминику это ни о чем не говорит. Более того, я смогла выбить его из колеи своим боевым настроем: маска недовольства слегка съехала, сменившись удивлением.

— Это зелья какие-то? — на всякий случай уточняет он.

— Я ж не ведьма.

— Ну, всякое в женщинах просыпается.

Ах ты знаток несносносный!

Я уже готовлю пламенную речь, а Доминик берет да улыбается.

— Надеюсь, не отравимся, — говорит он и уходит, оставляя нас без провианта.

Приходится копаться на кухне в поисках хоть чего-нибудь съестного, попадается лишь мука да яйца. Вроде еще где-то видела молоко. Значит, сделаем блины!