Книга Выспавшаяся красавица и несносный дракон, страница 12 – Лина Леманн

— Слушай, он тебя загрызет, когда освободишь его, — на всякий случай серьезно сообщает он. — Без артефактов, которые ты бездумно не взяла, тебе с ним не справиться.

— Чего он так о тебе плохо говорит, малыш? — тихо шепчу волчонку, заглянув в его черные глаза. Одним движением перерезаю верёвку, одновременно с этим каким-то образом закидываю арбалет за спину. Счет пошел на секунды. Убежать в длинном платье далеко не получится. Поэтому я двумя руками сгребаю малыша вместе с подолом и со всей страстью бросаюсь в гущу леса, сверкая труселями.

Рядом с ухом просвистело. Краем глаза замечаю вонзившуюся в березовый ствол стрелу. Вот нечестно, я же в него не стреляла!

Тяжелый стук копыт сотрясает землю. Из полумрака выныривает крупный черный конь. Увидев меня, он встает на дыбы. Я отскакиваю в сторону, прижимая к себе волчонка. Всадник бросает на меня короткий равнодушный взгляд. И обнажает меч. У меня душа в пятки ускакивает моментально. Дабы не испытывать судьбу, пускаюсь бежать дальше. Стук копыт удаляется в противоположную сторону, где примерно должен быть охотник. Ну и хорошо, сами там разберутся, по-мужски.

Как кузнечик прыгаю через кочки, сильный ветер подталкивает в спину, то ли подбадривая, то ли мешая. Хорошо, что волчонок замер и не мешает мне спасать наши жизни.

Довелось мне читать статью про марафонца, который бежал сутки без остановок. Он говорил, что нужно просто не обращать внимание на боль и усталость, это все пройдет. Очень надеюсь, потому что в боку колит уже невыносимо!

Вскоре свист стрел прекращается. Меня это не останавливает. Я без оглядки бегу дальше скорее на автомате, как будто тело не мое. Если у меня такой хороший инстинкт самосохранения, почему я до сих пор универ не бросила? Даже если бы хотела, уже не смогла бы остановиться. Я даже лицо всадника и охотников забыла, они стерлись из памяти мгновенно.

В какой-то момент ноги подкашиваются сами. Я теряю равновесие и, падая, группируюсь, чтобы бесславно не приземлиться на собственное лицо и волчонка. Поэтому удар приходится на бок. Становится так больно, что сознание мутнеет, но не покидает полностью.

Какое-то время валяюсь в беспамятстве и наблюдаю черно-золотые пятна-мушки перед глазами. Возвращаюсь в себя, когда что-то мокрое касается сперва носа, затем щек. Над головой еще темно, хотя мне казалось, что пока мы бежали, небо просветлело.

— Мы что, выжили? — ошарашенно спрашиваю у волчонка, который аккуратно слизывает с щек сажу. — Ой, фу, малыш. Это нельзя брать в рот!

Отстраняюсь на расстояние вытянутых рук. Волчонок с любопытством смотрит на меня и задорно облизывается, как будто с радостью продолжит свою миссию, только дайте добро. Это вызывает улыбку. Совсем он безобидный с виду, да и загрызть не пытается.

Вот я спасла малыша, а что дальше? В замок его тащить, что ли? Дилемма. Ладно, тело пока болит так, что и шага сделать не могу.

Сижу на земле, наверное, больше получаса. Малыш тихо сопит рядом.

Сидела бы я так и дальше, если бы не неясная возня неподалеку. Приходится встать на ослабевших ногах. Бежать уже не получится, но у меня же есть арбалет. Не важно, что я не умею им пользоваться. Мельком оглядываю конструкцию. Все просто. Чик — и готово. У меня глазомер хороший. Профессиональная травма.