Книга Отряд "Везунчиков" или оковы проклятий, страница 73 – Эстер Рейн

Пробурчав какое-то ругательство, дракон впервые бежал с поля боя. Я победоносно пошла следом, но ногу свело новой острой болью, от чего я жалобно застонала. Развернувшись, Дайягон молча подхватил меня на руки и вынес на берег. Его кожа была не просто горячей, от нее шел жар, словно от печки, а капли воды растворялись, окутывая нас облачком пара. Посадив меня на траву, мужчина стал тщательно массировать мою ногу. Я скользнула взглядом по его фигуре, уже высохшие прямо на нем штаны многозначительно топорщились в интересном месте, явственно намекая мне, какой эффект произвело на него наше совместное плаванье. Что ж, это его проблема, а не моя.

Закончив массаж, Дайягон поднялся и бросил мне кимоно:

— Одевайся и пойдем.

— А как же костер?

— Мы и так сильно задержались.

— Но мне холодно!

— Согреешься по дороге!

Похоже, это все-таки была наша общая проблема, потому что неудовлетворенный дракон — это очень злой дракон.

Когда мы, наконец, остановились на привал, Дайягон просто сел, привалившись спиной к дереву, и закрыл глаза. Он не стал разжигать костер, ловить дичь, готовить ужин. И, судя по маске спокойствия на его лице, ему было абсолютно все равно, в каком я состоянии.

Я молча последовала его примеру, сев на землю рядом с другим деревом. Напоминать о том, что я вообще-то хрупкая человеческая женщина мне не хотелось. Мне было холодно и больно на душе из-за всего произошедшего, но делиться этим с драконом я не собиралась. Вместо этого я взяла кулон и различила внутри него такие дорогие мне крошечные фигурки Серпа, Рана и Дружка. В темноте они казались совсем ненастоящие, будто я их себе выдумала. Не желая усомниться в их существовании, я крепко сжала камень в ладони. От него шло тепло, которое постепенно разлилось и по моему измученному телу, и даже немного согрело душу, что это, если не поддержка от них? Они точно живы и просто ждут, когда я их освобожу, в этом не должно быть сомнений. Страх потерять их навсегда был слишком пугающим, зиял, словно пропасть, столкнуться с пустотой которой я была не готова. Мои мужья незаметно заняли место в моем сердце, и я успела поверить, что они всегда будут рядом.

Не сдержавшись, я все-таки пару раз хлюпнула носом. В тишине сумрака скрыть этот звук было невозможно.

— Мы вернем их, — не открывая глаз, произнес Дайягон.

— Угу.

— Перестань.

— Угу.

— Они живы.

— Ты уверен в этом.

— Я чувствую тепло и любовь, которые исходят из камня. К тому же предатель сказал, что это защитная магия. Значит, этот кристалл просто защищает их.

— Ты веришь тому, что сказал Ирвинг?

— Не то чтобы я полагался на его слова. Но от плохой вещи не будет идти такая аура.

— А ты правда собирался убить его?

— Да. Зачем оставлять врага в живых?

— Знаешь, один мудрец моего мира, — тут я немного упростила, — сказал: «Если ты не можешь возвращать к жизни, то и не спеши осуждать на смерть»[1].

— Зачем мне возвращать к жизни своих врагов? Чтобы убить их снова? — Даже в сумраке я увидела, как удивленно изогнулась изящная бровь мужчины. Кажется, его философию ничем нельзя было поколебать.

— Тогда почему не убил Ирвинга?

— Потому что ты попросила. Он твой муж, тебе принадлежит право решать его судьбу.

Я поморщилась, считать своим мужем Валамео мне абсолютно не хотелось, более того, он словно пачкал само значение слова «муж», ведь мои настоящие мужья были заботливыми и искренними.