Книга Недотрога для волка, страница 17 – Анастасия Цыплакот

— Не волнуйся, родная, мы все его видели, — ласково ответил мистер Нолан, погладил жену по голове и помог сесть.

— Теперь мы можем поговорить без кулаков? — не без сарказма в голосе поинтересовался Ульв.

Дилан, проявляя несвойственное ему упрямство, буркнул:

— Извиняться не буду.

— Я и не прошу.

— Ради Бога, — вмешался парнишка, — не ведите себя как дети. Ульв — это мои родители Дилан и Холли Нолан. Родители — это Ульв. Он оборотень. И нет, это не выдумки.

Холли с тоской поглядела на сына. Воспоминания о звере в его комнате и попытках парня рассказать о волке пронеслись в голове яркой вспышкой и осели тяжелым грузом на сердце.

— Неужели и ты, сынок, как он?

— Да, мам, я оборотень.

Потрясенная женщина с силой сжала руку мужа.

— И много вас таких тут? — недовольным голосом обратился Дилан к мужчине.

— Нас много, но не тут. Здесь только я и Рон. Про остальных мне, по крайней мере, неизвестно, — ответил Ульв в той же манере.

— А не тут. Это где? — продолжил упражняться в сарказме мистер Нолан.

— Это в другом измерении, под названием Фаркас. Там обитают исключительно оборотни.

— А вы, стало быть, к нам оттуда? Надолго?

Продолжить словесный пинг-понг не позволила миссис Нолан. Ее больше интересовала судьба сына.

— Значит, Рон тоже?

— Да.

Это короткое слово прозвучало как приговор судьи, и женщина, спрятав лицо в ладонях, заплакала. Это было видно по вздрагивающим плечам, хотя самого плача не было слышно.

— Мам, не надо, все хорошо, — Рон пересел на диван и обнял мать за плечи.

Подняв заплаканное лицо, Холли тихо спросила:

— Вы теперь заберете моего мальчика?

Оборотень промолчал, отведя взгляд в сторону. Горе матери ему было понятно. А каждое его слово ранило ее еще больше.

— Ну что ты, мам. Зачем ему меня забирать? — возразил Рон и, улыбнувшись, накрыл ее ладони своими. — Здесь мой дом. А вы мои родители.

Они, конечно, с наставником это не обсуждали, но юноша как-то не подумал, что его жизнь теперь может кардинально измениться. За исключением оборотов, разумеется. А вот Ульв был иного мнения.

— Рон может пожить еще какое-то время с вами. Но скоро ему придется уйти навсегда.

— Ну почему? Разве это так необходимо? Я обучусь самоконтролю. Ты же сам сказал, я не буду представлять угрозу.

— Рон, ты забыл, что оборотни живут восемьсот-девятьсот лет и стареют в соответствии с этим. Как вы это объясните окружающим?

Этот аргумент стал последним погасшим угольком надежды. Все смотрели друг на друга, но сказать что-либо уже не мог ни кто. В этом молчании даже тихое тиканье настенных часов казалось звучанием набата.

— Думаю, хватит с нас на сегодня потрясений, — нарушил тишину мистер Нолан. — Идем домой, родная. Рон?

Сын послушно встал и присоединился к родителям.

— До встречи, Рон, — тихо попрощался наставник.

— Я приду завтра, — обернувшись, пообещал волчонок.

Рон пришел и на следующий день, и приходил все последующие. Родители не запрещали, не ругались и не выдвигали ультиматумы. Просто отец все больше молчал с угрюмым осунувшимся лицом, а мама плакала. Особенно по ночам. Красные распухшие глаза выдавали ее, даже если она отрицала это с улыбкой на губах. Сын понимал состояние родителей, но на третий день не выдержал и за завтраком упрекнул миссис Нолан.

— Мам, ты опять не спала?