Книга Закон против леди, страница 69 – Юлия Арниева

— На несколько недель. Может, дольше. Дела.

— Дела, — повторила миссис Причард понимающе. — У всех дела. У меня вот тоже. Муж помер в октябре, оставил долги, теперь хожу по адвокатам, пытаюсь разобраться, что мне причитается, а что кредиторам. — Она вздохнула. — Бог знает когда всё закончится.

Я не ответила. Не хотела расспросов, не хотела сочувствия, не хотела делиться своей историей. Но миссис Причард не обиделась, она, похоже, привыкла говорить за двоих.

— А это ваша горничная? — она кивнула на Мэри. — Хорошо, что вы с прислугой. Я вот одна, всё сама, и готовить, и убирать, и воду таскать… Спина болит каждый вечер.

— Мэри, — сказала я, — приготовь нам что-нибудь. Хлеб, сыр, может, вскипяти воды для чая.

Мэри поднялась, развернула свой свёрток: хлеб, кусок сыра, немного ветчины. Нарезала, разложила на тарелке, которую нашла на полке.

Мисс Эббот молча наблюдала за ней, не прекращая резать свой лук. Её тонкие губы были сжаты в линию, а в глазах читалось презрение. К нам? К Мэри? К этой кухне, к этому дому, ко всей своей жизни?

— Будете чай? — миссис Причард сняла котелок с огня. — У меня суп готов, а чайник как раз вскипел.

— Благодарю.

Мы пили горячий, крепкий, чуть горчащий чай и ели свой скромный ужин. Миссис Причард болтала без умолку: о погоде, о ценах на уголь, о том, какой хороший хлеб продаёт булочник на углу, о том, как тяжело жить одной, без мужа, без детей, без будущего.

Мисс Эббот молчала. Дорезала свой лук, встала, вымыла за собой тарелку и вышла, не сказав ни слова.

— Не обижайтесь на неё, — миссис Причард проводила её взглядом. — Она такая. Гордая. Её брат что-то там в торговой компании, платит ей двадцать фунтов в год, чтобы не позорила семью своим существованием. Представляете? Родной брат! А она всё равно считает себя выше нас.

Я кивнула, не отвечая. Не моё дело. У каждой из этих женщин своя история, своя боль, своя гордость. Я не хотела знать их секретов, не хотела делиться своими. Просто выжить. Просто продержаться.

Мы доели ужин. Мэри помыла посуду. Миссис Причард пожелала нам спокойной ночи и ушла к себе.

Мы поднялись в нашу каморку под крышей. Пока Мэри убирала остатки ужина и готовилась ко сну, я села за стол, достала из корзинки бумаги. Нужно было разобраться, что у меня есть.

Гроссбух, записка Лидии и… какие-то бумаги. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. Когда я успела их взять? В памяти всплыло: сейф в кабинете, мешочек с золотом и стопка документов. Я сгребла всё не глядя, торопясь уйти.

Теперь я разложила бумаги на столе. Несколько листов плотной бумаги, сложенных вчетверо, пожелтевших от времени. Развернула верхний. Старая карта межевания. Линии границ, пометки выцветшими чернилами, дата в углу: 1756 год. Какие-то акры, ручей, межевые камни… Я попыталась разобрать надписи, но глаза слипались, а строчки плясали перед глазами. Голова отказывалась соображать.

Я сложила бумаги обратно и убрала в корзинку. Разберусь позже, когда смогу думать. Сейчас не до этого.

Главное — записка и гроссбух. Хватит ли для церковного суда? А показания доктора Морриса, он видел их в постели, он не сможет отрицать. Хватит ли для развода? Для настоящего, полного развода через Парламент? Я не знала. Не знала законов, не знала процедур. Но знала одно: завтра нужно найти адвоката.