Книга Закон против леди, страница 65 – Юлия Арниева

Два шиллинга против двух пенсов. Но по мосту, по твёрдой земле. Без качки, без брызг, без риска опрокинуться в эту грязную воду.

— Идём.

Карета оказалась не лучше дилижанса, такая же тесная, такая же скрипучая. Но теперь нас было всего трое: я, Мэри и пожилой джентльмен в потёртом парике, который сразу уснул и проспал всю дорогу. И ехали мы недолго, меньше часа, через Лондонский мост, по узким улочкам, всё глубже в сердце города.

Лондон.

Я думала, что готова. Читала о нём в газетах, вспоминала обрывочные рассказы, из памяти Катрин. Но реальность оказалась… другой. Огромной. Оглушительной. Невозможной.

Шум ударил первым, какофония звуков, от которой хотелось закрыть уши и спрятаться. Грохот колёс по булыжнику, крики торговцев, лай собак, мычание коров, которых гнали по улице, звон молотков из какой-то мастерской, детский плач, женская ругань, мужской хохот. Всё это сливалось в один непрерывный гул, который заполнял голову, не оставляя места мыслям.

Потом запахи. Господи, запахи. Навоз, гниющие отбросы, человеческие нечистоты, дым из сотен труб, жареное мясо, кислое пиво, что-то сладкое и тошнотворное, может, гниющие фрукты, может, мёртвая крыса в канаве. Всё смешивалось, налипало на кожу, забивалось в ноздри. Я прижала платок к лицу, но и это не помогало.

И люди. Толпы, такие, каких я никогда не видела даже в самых больших деревнях графства Кент. Они текли по улицам, как река, в обе стороны, сталкиваясь, обтекая препятствия, ныряя в переулки. Джентльмены в высоких шляпах, рабочие в грязных фартуках, женщины с корзинами на головах, дети грязные, оборванные, шныряющие под ногами. Нищие у стен, протягивающие руки. Проститутки у дверей таверн, зазывающие клиентов. Солдаты в красных мундирах, расталкивающие толпу.

Карета ползла сквозь это безумие со скоростью пешехода. Я смотрела в окно, не в силах оторвать взгляд. Это был другой мир. Не тот тихий, размеренный мир графства Кент, с его зелёными лугами и сонными деревнями. Это был… муравейник. Человеческий муравейник, кипящий жизнью, грязью, отчаянием и надеждой.

— Госпожа… — голос Мэри дрожал. — Как же тут люди живут?

Я не знала, что ответить. Как они живут? Как-то живут. Миллион человек, втиснутых в этот город. Миллион историй, миллион судеб. И теперь моя история — одна из них.

Карета остановилась на небольшой площади.

— Конечная! — крикнул кучер. — Чипсайд! Вылезаем, господа!

Чипсайд. Я знала это название из газет — торговый район, сердце Сити. Отсюда нужно было добраться до Блумсбери, на север. Но как? Я понятия не имела, куда идти.

Мы выбрались из кареты и встали посреди площади, две деревенские женщины в чужом, враждебном городе. Люди обтекали нас, как вода обтекает камни. Никому не было до нас дела. Никто не смотрел. В этом была своеобразная свобода и своеобразный ужас.

— Простите, — я остановила проходящую женщину, прилично одетую, с корзиной покупок. — Как пройти к Блумсбери?

Она окинула меня быстрым взглядом и махнула рукой на север.

— Прямо по Ньюгейт-стрит, потом налево на Холборн, и вверх по холму. Минут двадцать, если не заблудитесь.

— Благодарю.

Двадцать минут. С моей ногой — все сорок. Но выбора не было.

Мы двинулись на север.

Дорога оказалась долгой и мучительной. Нога болела всё сильнее, трость стучала по булыжникам, и к концу пути я еле переставляла ступни. Мимо проплывали улицы, переулки, площади, всё незнакомое, всё чужое. Постепенно толпа редела, дома становились опрятнее, воздух чище.