Книга Закон против леди, страница 55 – Юлия Арниева

— Вода… — Я слабо махнула рукой в сторону столика. — Графин… Мэри должна была наполнить, но я не уверена… Кажется, он пуст…

Доктор посмотрел на графин, он действительно был пуст, я позаботилась об этом.

— Я позову вашу горничную.

Он встал и направился к двери. Я приподнялась на подушках. Сердце забилось быстрее — гулко, тяжело, отдаваясь в ушах. Вот оно. Вот тот момент, которого я ждала. Всё решится сейчас. В эти несколько секунд.

— Мэри? — раздался тихий голос доктора из коридора.

Шорох ткани, что-то мягко упало на пол, тихий вздох. И тишина: долгая, звенящая, бесконечная. Я лежала неподвижно, глядя на дверной проём, и считала собственные вдохи. Один. Два. Три.

Наконец, шаги. Медленные, тяжёлые, совсем не похожие на те, которыми он вбежал сюда несколько минут назад. Доктор Моррис появился на пороге, и я всё поняла, едва взглянув на него.

Он не смотрел на меня. Его взгляд метался по комнате: камин, портьеры, угол потолка, узор на ковре. Куда угодно, только не на меня. Лицо застыло, побелело.

— Миледи… — голос ровный. Почти спокойный. Только пауза перед словами выдавала его. — Вам нужен покой. Полный покой. Я… загляну через несколько дней. Проверю, как вы себя чувствуете.

Он не стал капать лауданум. Не стал проверять пульс. Не стал давать никаких указаний. Просто взял саквояж, который так и не успел открыть, и пошёл к двери. Вскоре его шаги простучали по коридору, по лестнице. Хлопнула входная дверь. Потом стук копыт по гравию. Удаляющийся, затихающий, растворяющийся в рассветной тишине.

Я откинулась на подушки. В груди расцветало странное чувство не радость, нет. Скорее, облегчение. Холодное, пустое облегчение человека, который долго ждал неизбежного и вот оно, наконец, случилось.

Мэри появилась через несколько минут. Она вошла тихо, бесшумно, прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Лицо бледное, как полотно. Глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Руки мелко дрожали, она прижала их к груди, пытаясь унять дрожь.

— Ну? — прошептала я.

Мэри сглотнула. Облизнула пересохшие губы.

— Они спали, госпожа. Даже не шевельнулись.

Её голос был хриплым, надломленным. Она говорила медленно, словно каждое слово давалось с трудом.

— Я толкнула дверь локтем, она открылась тихо, почти без скрипа.

Она помолчала. Я ждала.

— Доктор стоял прямо передо мной. В двух шагах. Он повернулся на звук и увидел… всё увидел.

— Что именно?

Голос Мэри упал до шёпота.

— Они лежали… как муж и жена. Она головой у него на груди, волосы рассыпались по подушке. Он рукой её обнимает, за талию. Простыни сбились к ногам. Всё… всё было видно.

— Они не проснулись?

— Нет. Нет, госпожа. Я прикрыла дверь сразу — медленно, тихо. Они даже не шевельнулись. Спали… — она запнулась, — спали сном праведников.

Праведников. Горькая ирония.

— А доктор?

— Стоял в коридоре. Долго. Не двигался. Не говорил ничего. Просто… смотрел. На закрытую дверь. Потом повернулся и пошёл к вам.

— Спасибо, Мэри. — Я откинулась на подушки. — Иди. И веди себя как обычно. Ничего не произошло. Ты ничего не видела.

— Да, госпожа.

Она вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком. А я осталась лежать, глядя в потолок, где первые лучи солнца уже рисовали золотые узоры на лепнине. Купидоны в углах больше не казались зловещими тенями. Они были просто купидонами: пухлыми, глупыми, с натянутыми луками.