Книга Интересы короны, страница 18 – Юлия Арниева

Впрочем, в Кенте будет возможность понаблюдать за ним в домашней обстановке. Торопиться с выводами не стоило. Генри производил впечатление человека прямого, лишенного той изнуряющей светской мишуры, от которой я так устала, но именно эта прямота могла оказаться его самым опасным оружием…

Дорога домой заняла около получаса, Лондон в этот час был оживлён и шумен, на Флит-стрит пришлось тащиться в хвосте длинного обоза с бочками, а у моста через Темзу Норт свернул в объезд, потому что впереди что-то случилось, и толпа запрудила въезд.

Наконец, остановившись у дома на Кинг-стрит, я вышла из кареты, с удовольствием почувствовав под ногами знакомые ступени крыльца. На пороге, как всегда, меня ждала миссис Грант.

— С возвращением, миледи. Привезли заказ от мадам Лефевр. Джейн уже распорядилась, платье в вашем гардеробе.

Я лишь кивнула, проходя в холл. Сейчас шелка и кружева мадам Лефевр интересовали меня меньше всего, но порядок в доме возвращал чувство контроля.

Поднявшись в кабинет, я взяла лист плотной бумаги и набросала ответ графине Уэстморленд — лаконично, как того требовали приличия, но с долей искренней признательности. Сообщила, что буду счастлива нанести визит, однако вынуждена просить о краткой отсрочке, так как семейный долг призывает меня в Кент. Запечатала письмо каплей воска, прижала печатку и позвала Томаса.

Рыжие вихры, веснушки и слишком большой картуз возникли в дверях через мгновение.

— На Гросвенор-сквер, Томас, — я протянула ему конверт. — Передай лично дворецкому графини. Ответ не потребуется.

— Слушаюсь, миледи! — малый лихо дернул головой и исчез, только каблуки его башмаков простучали по лестнице.

Затем я отдала распоряжения Джейн относительно саквояжа. Она кивнула, присела в коротком книксене и, прежде чем уйти, положила на край стола стопку писем, прибывших с вечерней почтой. Сверху лежал пухлый конверт с кентским штемпелем. Маменька.

Я сломала печать, и по кабинету тотчас поплыл едва уловимый запах лаванды.

'Дорогая моя Катрин!

Спешу поделиться с тобой нашей радостью — Лидия наконец-то обрела своё счастье! Она обвенчалась с мистером Грантэмом, и я не могу нарадоваться на этот союз. Они уже отбыли на север, и я, признаться, совсем затосковала в опустевшем доме. Написала леди Баркли, и она неожиданно пригласила меня на чай.

Конечно, она всё выспрашивала о тебе, но я отвечала уклончиво, ведь у неё и своих забот хватает: её младшая дочь, Эмили, в конце концов, выскочила замуж за того лейтенанта, о котором в прошлом году так много шептались. Подумать только, ни гроша за душой, зато какие усы! Все в Кенте только об этом и говорят. А старый полковник Тэтчер окончательно лишился рассудка и скупил всех кур в округе, утверждая, что они шпионят в пользу французов. Бедная миссис Тэтчер в отчаянии в доме теперь пахнет как на птичьем дворе.

Что касается нашего поместья, то Эдвард затеял ремонт в оранжерее. Траты, конечно, ужасающие — стекло нынче дорожает с каждым днём из-за этого налога, — но он говорит, что для наших мануфактур настают великие времена, и мы можем себе это позволить. Брат, к слову, отзывается о тебе с таким почтением, какого я от него прежде не слышала.

Жду тебя с нетерпением, дорогая! Комнаты уже проветривают, и я велела Луису приготовить твоё любимое печенье к твоему приезду. Приезжай скорее, нам так много нужно обсудить!'