Книга Интересы короны, страница 114 – Юлия Арниева

— Договорились.

Она удовлетворённо откинулась на спинку и занялась складкой своего тёмно-фиолетового бархатного платья. Карета тем временем уже катила по Пикадилли; за окнами один за другим зажигались фонари, сырой ноябрьский туман превращал их жёлтые пятна в размытые нимбы, и Лондон вокруг выглядел так, словно кто-то нарисовал его акварелью по мокрой бумаге. Я смотрела в окно и думала о том, что мне предстоит несколько часов слушать арфу, терпеть политические разговоры и при этом ухитряться высматривать в чужой гостиной то, ради чего Форд, собственно, и выписал мне это приглашение.

Леди Уилкс, заметив мою задумчивость, ткнула меня локтем в бок — нежно, по-сестрински, с бесцеремонностью, которую я в ней давно полюбила:

— Дорогая, не терзайтесь так. Если станет совсем невыносимо, я, как всегда, схвачу вас за локоть и уволоку к буфету. У Крайтонов, говорят, недурной кларет, хоть всё прочее у них и сухо, как нотариальный протокол.

Я тихо рассмеялась. Леди Уилкс умела в нужный момент быть лучшим лекарством от собственной тревоги.

Дом леди Крайтон на Альбемарл-стрит был именно таким, каким его описывала леди Уилкс: добротным, невзрачным и чрезвычайно довольным собственной добротностью. Три этажа тёмного кирпича, белёные рамы, чугунная ограда с облупившейся краской на завитках — всё это говорило о семье, унаследовавшей состояние достаточно давно, чтобы не считать нужным его демонстрировать, и недостаточно большое, чтобы позволить себе Мейфэр. Окна первого этажа светились уютно и немного самодовольно, а из-за плотно задёрнутых штор долетали приглушённые звуки арфы.

— Слышите? — шепнула леди Уилкс, выбираясь из кареты с моей помощью. — Уже начали. Опаздываем ровно настолько, чтобы не слушать первый акт. Единственное достоинство приглашения в день приёма.

Дворецкий принял наши накидки с таким видом, словно мы явились точно в срок, и провёл в гостиную. Она оказалась просторнее, чем ожидаешь от такого фасада, — вытянутая комната с двумя рядами стульев, расставленных полукругом перед небольшим возвышением, где по всему видимому племянница леди Крайтон, девица лет двадцати с розовым лицом и серьёзной миной, терзала арфу с такой сосредоточенностью, точно от этого зависела судьба Британской империи. Гостей набралось человек тридцать — не больше, что по меркам Лондона означало «весьма тесный круг» и требовало от каждого присутствующего притворяться, что он пришёл именно ради общества, а не из любопытства.

Сама леди Крайтон, маленькая сухая женщина в тёмно-лиловом шёлке с кружевным чепцом, двинулась нам навстречу немедленно, рассыпаясь в приветствиях с торопливой теплотой, за которой скрывается облегчение хозяйки, обнаружившей, что её вечер посетили люди достаточно значительные.

— Леди Сандерс, какое невыразимое удовольствие! Ваше присутствие — истинное украшение моего скромного дома. Леди Уилкс, дорогая, вы, как всегда, воплощение элегантности. Прошу вас, располагайтесь поудобнее, — Корнелия как раз подходит к финалу сонаты.

Мы заняли места в самом конце второго ряда — по негласному уговору с моей спутницей, которая свято придерживалась правила: чем дальше сидишь от исполнителя, тем легче сохранить видимость восхищения. Арфа продолжала стонать, а гости внимали ей, прикрыв глаза и покачивая головами в особенно жалобных местах сонаты.