Книга Дар Василисы, страница 17 – Марина Демьянова

Василиса откинула пуховое одеяло, свесила ноги с высокой кровати, и в тот самый миг, когда коснулась пола, дверь распахнулась, пропустив внутрь настоящий вихрь в лице двух девиц.

— Госпожа, вы уже проснулись? — защебетали две совершенно одинаковые, круглолицые дворовые[1]., ворвавшись в покои с таким шумом, будто с ветки сорвалась целая стайка. Одна подпорхнула к сундуку и подхватила новый сарафан, другая в тот же миг уцепилась за косу княжны, чтобы её переплести. И столько трескотни и суеты от них было, что можно было только диву даваться.

— Для нас такая честь служить вам, — зачирикала первая, радостно подпрыгивая на месте.

— Такая честь! — откликнулась вторая, покачивая головой в унисон, при этом ловко подныривая под руку сестрице, не выпуская волос из рук.

— Мы же вот только с утра на ветке сидели, а тут сама Берегиня к нам вышла, такая тихая-тихая.

— Да, Берегиня… — замерла на секунду вторая, заворожённо глядя в пространство, будто вспоминая тот миг.

— И просит нас… — первая понизила голос до шёпота.

— Представляете? Нас! — вторая не выдержала и взвизгнула от восторга, всплеснув свободной рукой.

— О верной службе.

— А мы что? А нам в радость! Не только самой Берегине служить, но ещё и будущей хозяйке замка! — обе выпалили это практически хором.

— Ты что⁈ — первая резко дёрнула сестру за рукав, а та, в свою очередь, случайно за косу Василисы. В высоком голосе прозвучала настоящая паника. — Нам же нельзя об этом говорить!

— Да, да, нельзя… — мгновенно сникла вторая.

— Ой, не выдавайте нас, госпожа! — две пары одинаковых, круглых и испуганных глаз устремились на Василису. — Нас же Берегиня тогда обратно в синиц превратит!

— Точно, точно! Превратит! — закивала первая. — А мы так хотим служить!

— Не хотим вас подвести, — вторя ей, добавила вторая, и голос её дрогнул.

— Это же такая честь…

— Такая честь! — завершили они, и в их синхронном шепоте слышался и искренний ужас, и безграничное обожание.

И хотела бы Василиса разозлиться на то, что Аглая, кажется, всерьёз вознамерилась сосватать её за Кощея, но вид этих двух перепуганных и восторженных созданий, которые ещё вчера щебетали на ветке, а сегодня пытаются прислуживать, вызывал только смех и изумление. Их птичья сущность проступала в каждом жесте: в том, как они поворачивали головы резкими, отрывистыми движениями, как перебирали вещи быстрыми, цепкими пальчиками, как щебетали, перебивая друг друга. Вот уж чудо, так чудо.

— Не расскажу, но и вы больше не говорите обо мне, как о хозяйке. Я вашему господину не жена и не невеста, просто гостья. Всё остальное лишь мечты Аглаи. И ежели после этого не передумаете служить мне, то тогда оставайтесь. А нет, так я не обижусь. И сама одеться смогу.

Птички замолкли, растерянно переглянувшись, и тут же в унисон загалдели:

— Да как же так!

— Как это сама?

— Нет, нет, — побежала первая за украшениями. — Княжна не должна одеваться сама.

— Мы поможем. Сделаем ещё лучше, ещё красивее, — тонкие пальчики аккуратно и очень быстро вплетали в волосы какие-то веточки и ягодки.

Через несколько мгновений Василиса даже перестала вслушиваться в чириканье необычных дворовых. Всё равно в их оханиях и аханиях не было ничего полезного. А вставить слово и спросить о чём-то более интересном они не давали. Теперь общество молчаливого Кощея не казалось таким пугающим, скорее даже стало желанным. Уж при властителе царства мёртвых подобной трескотни точно не будет.