Книга Летняя практика Элсины Грейзен. Книга 1: Пыльца фей, страница 40 – Алла Гореликова

— Позёр, — чуть ли не выплюнул Коготь. Оценил мой наверняка бледный вид и ухмыльнулся: — Бери пример. Так и надо, на самом деле. Показать, что ты не добыча, а хозяин. Хороший хозяин, но сильный. Главный. Понимаешь?

Улейв потрепал вороного по шее — так, и где там те самые «подглоточные перья»? Запрыгнул на спину, грифон распахнул крылья и в один прыжок оказался в небе. По земле скользнула тень и пропала.

— Он так быстро летает⁈ — я завертела головой, пытаясь найти в небе вороного грифона.

— Нормальный обед, отдых в приличном месте, мягкая кровать и полная безопасность, — тоном беса-искусителя перечислил Коготь. — Уже сегодня. Вперед, Элси. Приручи себе грифона, и полетим. Ты ведь не боишься?

— Да вроде нет, — немного нервно хихикнула я. — Какого посоветуешь?

— Который нравится. Это важно, он почувствует.

Нравится? Да они все красавцы нереальные! Солнечно-рыжий, который лежит почти напротив и, похоже, просто греется на солнышке? Пестрый рыже-гнедой — двухцветные перья складываются в тигриные полосы, невероятный окрас! А может, вон тот, белоснежный красавец? Ой, всё, глаза разбегаются, кто здесь мой зверь, отзовись!

Хм, а ведь это идея. Не «отзовись», конечно, а просто не изображать из себя анекдотичную блондинку на шопинге, которая хочет скупить все и сразу, потому что сама не знает, что конкретно ей надо. Довериться интуиции, вот что. Я обвела стаю рассеянным взглядом, не стараясь оценивать и выбирать осознанно. На кого упадет взгляд, к кому потянет?

Жемчужно-кремовый блик мелькнул на самой границе зрения и пропал, и ноги сами понесли через пустошь — подойти ближе, отыскать. На этом краю пастбища собрались звери помельче вороного и Коготка. Не детеныши, а, пожалуй, подростки — еще не идеально-грациозные, мощные и ошеломляющие, зато неуловимо трогательные. И молодняк постарше, уже почти неотличимые от взрослых, но именно «почти». Даже я, никогда прежде не видевшая грифонов вживую, ощущала разницу.

Моя Жемчужинка нашлась среди молодняка. Серо-стальной отблеск маховых перьев, перламутровые переливы мягкой подпушки — почему-то от такого контраста тянуло неудержимо улыбаться. И имя само пришло, как будто не я придумала его, а зверь позволил узнать.

— Жемчужинка моя, да ты настоящая красотка, — я даже не заметила, что сказала это вслух, пока грифонья голова не повернулась на мой голос. Лиловые глаза смотрели пристально и, честно сказать, жутковато: взгляд грифона оказался слишком похож на птичий. Холодный, стеклянный, нечитаемый. По этим глазам уж точно не поймешь, что творится в голове, и в душу тоже не заглянешь! Но я хотела Жемчужинку себе, ощущала, как моя душа зовет ее, и почему-то казалось, что молодая грифоница слышит мой зов. Я спросила: — Пойдешь со мной? Обещаю заботиться и любить.

Коготь говорил: слова не имеют значения, важны интонации. Зверь не понимает человеческой речи, но отлично слышит страх, пренебрежение или уверенность. Но слова важны для меня, понимаешь, Жемчужинка? Как еще я смогу тебя позвать?

Грифоница подошла ко мне, цокая выпущенными когтями по камням. Нависла, закрывая солнце — пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительного контакта. Казалось, она раздумывает, взвешивает мое предложение, решает, устроит ли ее такая хозяйка. И, хотя логика утверждала, что это чушь и не нужно очеловечивать животное, я верила сейчас не логике, а собственным глупым «кажется».