Книга Исцеление любовью, страница 37 – Снеталия Морозова

Я разлепила глаза от поцелуев. Белогор целовал мои глаза, брови, лоб, щеки, губы, шею, держа в ладонях моё лицо.

— Я тоже тебя люблю, пташка!

— Я признавалась тебе в любви? – еле ворочая языком, пробухтела.

— Да, много раз, смелая моя, любимая, долгожданная, красивая, ведьмочка моя.

— Ну, наконец-то разговорился, а то я уже думала: онемел от счастья.

Он загоготал, утыкаясь мне в шею.

— Ммм, - замычала.

— Это метка, пройдёт, сейчас-сейчас.

Белогор стал целовать в место укуса, а я чувствовала его член, что тыкался в моё бедро.

Я потянулась и взяла его в руку.

Белогор прекратил поцелуи, выдохнул в шею протяжно.

Мне нравилась его реакция, меня покорял Белогор ненасытностью мною, таким откликом на мои касания.

Я, выгибаясь как кошка, оттопыривая попу, спустилась к члену и уставилась на него. Белогор приподнялся на локтях, смотрел.

— Красивый член, как владыка, сильный, могучий, так и просится в ротик, - тягуче прошептала.

Я себя не узнавала, впервые в жизни мне захотелось взять в рот, да так хотелось, что слюна образовалась в полости, промежность сводило от желания.

Я видела, как мужское тело реагирует, посылая редкие, но сильные подрагивания, провела по стволу носом, и Белогор стал дышать часто и шумно. Я высунула язык, поднесла кончик к головке пениса и замерла, обдавая дыханием горячим. Головка увеличилась, набухла, потемнела. Живот и грудь моего владыки ходили ходуном.

— Ведьма, - и умоляюще, и восхищенно произнёс Белогор.

«Да!» - отдалось в голове.

Я горячими жадными губами обхватила головку и слегка всосала.

— Аааа! – протяжный мужской низкий стон.

Мужской стон удовольствия вошёл в меня миллионами мурашек счастья, возбуждая, наполняя нежностью и силой, уверенностью. Я опустилась до горла по пенису. Ноги Белогора вздрагивали, он пьяными от блаженства глазами смотрел на свой член, что утопает между моих губ, я подняла глаза на него, и стала набирать скорость, опускаться и подниматься, чувствуя слюни, выпустила их, намочив и без того мокрый и вязкий пенис, опустилась еще. И тут я попала в рай для моих ушей: Белогор закричал. Крик от острого и яркого оргазма не спутаешь, так не кричат в беде или от боли, так кричат от блаженства. Крик - стон, низкий, вибрирующий, грудной.

В дверь постучали.

«Надеюсь, не спасать владыку пришли мужики с дубинами?»

Я улыбалась от удовольствия, удовлетворения, неги, потягивалась.

Белогор поднялся, простынью обвязал бедра, открыл дверь, взял поднос у Мариши (увидела подол её юбки), на котором лежала разная вкуснятина и поставил его на кровать.

Мы ели в постели, кормили друг друга, целовались бесконечно.

Потом владыка убрал поднос, подмял меня, укладывая на кровать, лег рядом, носом уткнувшись в мой, нежно тряся головой.

— Стеша, ты моя истинная пара. Это подарок Богов. С первых минут ты покорила меня своей храбростью, щедростью, добротой. Мой зверь без тебя умрет, и я без тебя не смогу жить.

Вся моя весёлость прошла, я замерла.

— Как умрёт?

— Так, - просто ответил Белогор, - зверь без пары ровно наполовину живёт. Охотится, просыпается – уходит ко сну, вступает в стаю, занимает там какое-то место, а встретив истинную, свою половину, обретает истинное назначение, смысл, свою роль, он обретает счастье. Потеряв пару, он уже не сможет, как раньше.