Книга Избранные небесами, страница 65 – Анна Панкратова

— Но я не хочу, — сквозь зубы сказала полу-грех. — У меня ребенок скоро будет, планирую насладиться материнством, а не этой фигней. Мои амбиции уснули на ближайшую сотню лет. Вот подрастет сын — завоюю мир.

Колд хмыкнул, но не прокомментировал диктаторские замашки Офелии. Перевел глаза на Харпер, и та покрылась мурашками, настолько холодно стало внутри.

— Никто не знает, где твоя мать. Никто не понимает до конца, кто она. Даже Кейлус не понимал, мы обсуждали ее с ним. Никто не знает, что от нее ждать и когда она вступит в игру. Ты должна это понимать.

— Понимаю, не волнуйтесь. Не зря три года пряталась от нее в Таиланде.

— Мирослава… ох. — Колд положил руки на стол, подался к Харпер. — Женщина не простая. Я лично искал информацию о ней, но не нашел ничего, кроме замужества и рождения дочери. В остальном она призрак. Будь осторожна.

— У нее есть те, кто сумеют ее защитить, — заметил Феликс. — Мы вместе уничтожим свитки. И Мирослава уснет на столетия: уничтожение свитков окончательно ее ослабит. Думаю, за это время мы сумеем понять, что с ней делать.

— Сумеем, верно. — Колд поднялся. Склонил голову в знак уважения. — Еще раз благодарю за убийство Кейлуса. Сами понимаете, у нас у всех были связаны руки: убийства грехов запрещены законом. Будет нужна помощь, информация — вы знаете, где меня найти.

Колд покинул зал, и стало теплее, а узлы на сердце развязались. Хоть ненадолго, но можно расслабиться.

И вернуться домой.

В фэнтези книгах мораль часто отличается от привычной нам. Она более жестока, но почти всегда справедлива. В выдуманных мирах люди убивают и не бегут потом от закона. Калечат, если человек заслужил. Казнят, когда совершается серьезное преступление.

И когда ты читаешь подобное, то воспринимаешь это нормально. Убивают ведь плохих персонажей, верно? Тех, кто заслуживает.

В жизни… Вроде помнишь, что сделал лично тебе убитый. Как он тебя травил, чтобы сделать бесплодной, планировал довести до самоубийства, а буквально на днях пытался силой привязать к себе, сделать своей покорной игрушкой, что не может перечить.

Еще и муж давно объяснил законы Мунфола. Здесь казнь — норма. Здесь не верят в карму, а сами совершают правосудие и не ждут, что преступник одумается, пока сидит в заточении. Не одумается ведь.

Тогда почему так паршиво на душе теперь? Когда Харпер приложила руку к убийству Кейлуса? Прекрасно ведь знает, что тот был бездушным грехом, злым и яростным, и рано или поздно убил бы их всех, сразу, как они перестали бы быть полезными.

Харпер поняла, что уснуть не сумеет. Осторожно вылезла из-под руки Деймонда (он старательно ее обнимал, словно боялся, что ее украдут у него), и отправилась в ванную, чтобы умыться холодной водой. Нервно оглядела себя в зеркале, пытаясь найти ответ на мучивший вопрос: почему так гадко от своего поступка? Избавили мир от тирана, но… но…

Харпер заметила позади себя тень и резко повернулась. Рука мертвого мужчины угодила в зеркало, от чего оно пошло трещинами. Вроде живой, но просвечивавший, вроде обычный, но не хватало эмоций. В глазах — пустота, хоть и в каждом движении ярость, словно кто-то другой наполнил отпечаток энергией и велел нападать. Далеко не старик, но лицо морщинистое, темные волосы, старомодный костюм и брюки на подтяжках: кажется, он умер очень давно.