Книга Слова, что обрушат небеса, страница 23 – Анна Панкратова

— Нет… ты почему не спишь?

— Книгу дописываю. У меня сроки горят.

Харпер потерла виски. Уставшая и изнуренная, с кругами под глазами. Глупая, она же все силы потратила во время ритуала! Ей бы проспать часов двенадцать, а она…

— Веснушка, книга никуда не денется. Ты отдала много сил во время ритуала.

— У меня сроки. Это очень важно. Высплюсь… потом. Когда книгу издам. Продвину. Продам. Потом еще парочку издам… и еще… короче, спать рано.

— Тебе издательство такие жесткие рамки ставят? Может, ну их тогда?

— У редактора срок мягкий. По договору у меня еще год, — нехотя признала Харпер. Откинулась на спинку стула, едва держа глаза открытыми. Экран ноутбука чуть потух, готовясь перейти в спящий режим, погружая кухню во мрак. — Я сама себе поставила срок. Просто… тут все сложно. Человеку, далекому от писательского мира, трудно понять.

— Расскажи. Мне интересно, — мягко сказал Деймонд. Харпер открыла один глаз, изумленно на него взглянула, словно не верила. Кажется, ее бывший только ругался, что она мешала ему спать. — Смогу — помогу. В издательстве своих людей нет, но через пять рукопожатий кого-нибудь можно найти.

— Да нет… редактор у меня лапушка. Просто… — Харпер подалась к нему, с отчаянием, мольбой заглянула в глаза, словно до боли в груди нуждалась в поддержке, хоть в ком-то, кто ее выслушает. — Я бабушке обещала, понимаешь? Это была наша мечта. Я писала, она читала, помогала, искала людей, что прочитают и подскажут, что делать, чтобы стать лучше, попасть в издательство. А потом она умерла. И последнее, что сказала, что верит в меня. Что с этим надо что-то делать. Как я могу ее подвести? А тут… сложно все. Очень. Жестоко, несправедливо и денег нет. Одиноко. Безумно одиноко!

— И что изменится, если ты сдашь книгу на месяц позже, но будешь высыпаться?

Харпер облизала губы, дернула плечами, а в ее глазах вдруг собрались слезы. Ноутбук все же погас, погружая их в темноту. Остался только слабый свет от фонарей с улицы и два силуэта.

— Дэн вообще орал, чтобы я все бросила. Мол, денег это не приносит, так какой в этом смысл? Ругался, что я по ночам клавиатурой его бужу. Ругался, что я снимаю какой-то бред. Не нравилось, что я ярко крашусь… не запрещал, но пыхтел много. А я… не могу я бросить. Это моя мечта. Моя жизнь.

— Это твой бывший? Он не прав. Если любишь — поддерживаешь увлечения партнера. Иначе — зачем играть в любовь?

— Да нет. Я его понимаю. Он устал от меня. От меня кто угодно устанет… Вышла первая книга. Люди читают, ждут продолжение. Продажи хорошие! Правда. Но если долго тянуть со второй частью, то хайп утихнет. Вторую часть никто не купит. Придется заново продвигать первую. И на мне поставят крест. Нет продаж — нет доп.тиражей, нет новых книг. Нет ничего. А если и вторая книга будет продаваться хорошо, то я смогу отдать им и другие свои книги. Они поверят в меня! А у меня уже готово восемнадцать книг, не считая изданной. Представь, если все их издать? Тогда… тогда я смогу замедлиться, потому что денег с их издания будет хватать, чтобы жить хоть как-то. Ну… — Харпер замолчала, устала вздохнула и яростно ткнула в кнопку ноутбука. Тот снова загорелся, освещая ее изможденное лицо. — Правда, все эти книги еще продвинуть надо. Они не могут сами просто взять и завируситься. На это нужны деньги. Много денег. И сил. Времени. Получается, что все, что я буду зарабатывать, надо бы вложить обратно в книги. К слову, почти у всех писателей есть либо богатый муж, либо нормальная работа. Я вот осталась без мужика, который платил за квартиру. Пока закрою вклад: мне от бабушки остались деньги… а там… может, я добьюсь своего. Есть писатели, что живут на заработок с книг. Редко. Но бывает.