Книга Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи, страница 2 – Татьяна Булгава

Он взял со стола маленькое зеркальце — специально оставил, чтобы проверять, не пробивается ли рыжина. Краска держалась хорошо. Гелла, подруга Лиссы, прислала состав из своей лаборатории: «Устойчивый цвет, держится до полугода, не смывается даже кислотой. Проверено на Кракене». Кто такой Кракен, Ксавьер так и не понял, но средство работало.

Дверь снова открылась — без стука.

— Ты занят? — спросила Лисса с порога.

Она вошла, и Ксавьер забыл, что хотел сказать.

Он видел Лиссу почти каждый день с тех пор, как занял пост. Она была везде: проверяла караулы, сопровождала его на совещаниях, скептически комментировала его распоряжения. Он привык к её короткой стрижке, острым чертам лица, насмешливому взгляду. Привык — и думал, что знает её.

Сегодня он узнал её заново.

Её волосы — раньше небрежно остриженные, торчащие в разные стороны, — теперь струились по плечам золотистым шёлком, падая почти до пояса. Густые, блестящие, с лёгкой волной — будто сама осень поселилась в этой тёмной комнате. Лисса заправила прядь за ухо, и движение это было таким непривычно женственным, что у Ксавьера перехватило дыхание.

— Ты… — он замер с зеркальцем в руке. — Ты чего?

— Удивился? — Лисса ухмыльнулась, скрестив руки на груди. — Гелла прислала посылку. Сказала, что я слишком долго хожу с ёжиком на голове и пора бы уже быть женщиной. Приложила пробирку «Золотой шёлк». Я плеснула для смеха — и вот.

Она крутанулась на месте, и волосы взметнулись золотым водопадом.

— Сойдёт для начальника стражи? Или лучше сбрить налысо?

— Не смей, — вырвалось у Ксавьера прежде, чем он успел подумать.

Лисса подняла бровь.

— Ого. Ты покраснел.

— Я не краснею, — он отвернулся к окну. — У меня с юга румянец.

— Румянец? У ведьмаков не бывает румянца. У вас кровь холодная.

— У меня нет магии теней. Я — не ведьмак в полном смысле. У меня нормальная кровь. И она… горячая.

Повисла пауза. Ксавьер понял, что сказал что-то не то, но не мог подобрать слов, чтобы исправиться. Лисса молчала — и это было страшнее любого её комментария.

— Ладно, — сказала она наконец. — Я зашла не обсуждать причёски. Совет требует назначить начальника стражи официально. Торн в лазарете, другие кандидаты либо пьют, либо боятся. Я хочу этот пост.

Ксавьер повернулся к ней.

— Ты хочешь или тебе Гелла сказала?

— Я хочу, — твёрдо ответила Лисса. — Я не хочу всю жизнь быть «подругой Геллы» или «той девушкой, которая жила с ходячей проблемой». Я хочу быть начальником стражи. Сама.

— Это опасная работа. Курсанты ломают рёбра капитанам.

— У меня нет рёбер — одни мышцы, — она усмехнулась. — И потом, я умею пользоваться ампулами. Гелла научила.

— Ампулы не заменят дисциплину.

— А дисциплину заменят нормальные человеческие отношения. Я знаю академию. Я знаю курсантов. Я знаю, кто пьёт, кто дерётся, а кто готовит бунт. И я не боюсь говорить правду в лицо, даже если это лицо — ректора.

Она выдержала его взгляд. Янтарные глаза Ксавьера встретились с её зелёными — яркими, дерзкими, с огоньком, который он видел в ней с первой встречи.

— Ты не боишься меня? — спросил он.

— А должна? Ты же не Омэн. Ты — бастард, который красит волосы в чёрный, чтобы казаться солиднее, — она кивнула на его голову. — И кстати, тебе не идёт. Рыжий был лучше.

— Рыжие — шуты, — машинально повторил он свою утреннюю фразу.