Книга Поздравляю, тренер! Теперь вы – папа!, страница 20 – Татьяна Донченко

Я коснулась руки Димы, словно успокаивая его.

— Все хорошо. Я могу справиться.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Ты уверена?

— Просто разговор, — попросила я. — Пожалуйста.

Дима неохотно отпустил меня, но его взгляд оставался напряженным, полным предупреждения. Он отступил на несколько шагов, давая нам возможность поговорить, но оставался рядом, словно готовый в любой момент вмешаться.

Самойлов смерил меня оценивающим взглядом, словно я выставочный экспонат.

— Ты выглядишь великолепно, Соня. Правду говорят, разлука идет на пользу.

Я усмехнулась, не в силах сдержать сарказм.

— О, это точно не твоя заслуга, Артем. Не бери на себя лишнего.

Он замялся, покраснев, но тут же попытался сменить тему.

— Я… я рад за тебя. Просто… не ожидал увидеть тебя с другим так быстро.

Я посмотрела на него. Впервые по-настоящему посмотрела. Сравнила с Димой не в мыслях, а наяву. И увидела его другими глазами.

Он был скучным. Заурядным. С начинающимся брюшком, которое он тщетно пытался скрыть под расстегнутым пиджаком. С начинающейся залысиной, которую он, наверное, считал признаком зрелости и респектабельности.

Как я этого не видела раньше? Как я могла годами жить с человеком, который вызывал у меня только скуку и раздражение?

Как же они с Димой отличались во всем! Дима — воплощение силы, уверенности, мужской харизмы. Подтянутый, мускулистый, с искорками в глазах, с неукротимым темпераментом. Самойлов — вялый, скучный, предсказуемый. Два разных мира.

Но что-то было не так. Самойлов был слишком бледным. С кругами под глазами, выдававшими бессонные ночи и мучительные страдания. В его взгляде появилась какая-то обреченность, которой я никогда раньше не замечала.

И тут он произнес слова, которые словно обухом ударили меня по голове.

— У меня нашли рак, — прошептал он, словно выдыхая. — Начали лечение. Химиотерапия… все эти процедуры…

Я оцепенела. Растерялась. Не знала, что сказать.

— Мне одиноко, Сонь, — продолжил он, глядя на меня молящими глазами. — Ближе тебя у меня никого нет. Пожалуйста… будь со мной в этот период. Поддержи меня…

Он говорил искренне, голос дрожал, в уголках глаз блестели слезы. И неважно каким он был подлецом, я видела прежде всего в нём человека, которому нужна помощь.

Вдруг мне стало безумно жаль его. Жалость смешалась с чувством вины, с остатками привязанности, с осознанием того, что этот человек когда-то был частью моей жизни.

Две недели назад я бы, возможно, послала его куда подальше. Но сейчас, видя его таким сломленным, таким беспомощным, я не могла ему отказать.

Но при этом, в голове набатом звучал вопрос: как мне сказать обо всем Диме?

— Мне нужно подумать, Артем, — прошептала я, отводя взгляд. — И если я соглашусь, то это только на время твоего лечения… Я никогда к тебе не вернусь.

Он кивнул, понимая, что большего сейчас от меня не дождется.

— Спасибо тебе, Сонь. Это все, что мне нужно.

Я отвернулась и пошла к Диме. Его взгляд был полон тревоги и непонимания. Мне предстоял непростой разговор.

— Все в порядке? — спросил он, обнимая меня за плечи.

Я посмотрела на него и поняла, что не могу врать.

— Нужно поговорить, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок.