Книга Наш брак - тюрьма, страница 6 – Полина Рей

Я осталась одна. С тортами и кухней, в которой всё пахло ванилью и ягодами.

И с разбитым сердцем, которое уже точно было не склеить…

Я была уничтожена.

ГЛАВА 2

Я не помню, сколько просидела за столом. Минуты складывались в часы, но я всё не могла пошевелиться. Только представляла себе, что муж, наверное, уже в отеле с этой двадцатилеткой, и меня корёжило.

Смешно, но эта девка ещё не появилась на свет, а я уже была замужем и с двумя детьми…

Я всё же поднялась из-за стола, опираясь на столешницу, и вдруг меня накрыло. Такое бывает только в фильмах, думала я раньше: человека трясёт, зубы стучат, руки дрожат, а он не может это контролировать. Сейчас поняла - это правда. Меня колотило так, что я едва держала телефон, который схватила дрожащими пальцами, словно спасательный круг. Первым делом набрала Антона, моего старшего. Ему двадцать четыре, он уже взрослый мужчина, но для меня навсегда останется тем, кого я впервые взяла на руки в роддоме и заплакала от счастья.

Гудки. Один. Второй. Третий. И наконец, как избавление, ответ:

— Мам? - голос его звучал встревоженно, он всегда чувствовал, когда что-то не так. - Ты чего так поздно? Что случилось?

Я открыла рот, но из горла вырвался только какой-то хрип. Слёзы душили меня, и я, как ни пыталась взять себя в руки, не могла выдавить ни слова.

— Мам! - повторил Антон уже громче. - Ты меня слышишь? Я сейчас приеду, только скажи, что случилось?!

— Он ушёл, - прошептала в ответ. - Антоша, он ушёл. Твой отец… он меня бросил. Сказал, что я для него - тюрьма. Что он задыхается рядом со мной и у него есть другая. Та девчонка, дочь Анжелы, Антош, ты понимаешь? Дочь той, которую он любил до меня! Он всё это время хотел её. А я была… я была для него как мебель…

Слова вылетали из меня хаотично, я захлёбывалась ими, как тонущий человек. Антон слушал, не перебивая, я только и слышала, что его дыхание - частое, тяжёлое, надсадное… Похоже, он тоже не мог в это поверить.

— Мам, - сказал сын, когда я замолчала. - Ты сейчас где? Дома?

— Да. На кухне. Он совсем недавно ушёл. Собрал вещи и куда-то уехал.

— Сиди на месте. Никуда не уходи. Я выезжаю, буду через сорок минут.

Эти слова он отрапортовал быстро, и положил трубку. Я ещё минуту держала телефон у уха, слушая тишину, потом опустила руку и вдруг поняла: я не могу ждать ни мгновения. Не могу оставаться одна в этой кухне, где всё ещё пахнет Сергеем, где на стуле лежит его забытая зажигалка, где на столешнице стоят эти дурацкие торты, которые я пекла для него, думая, что делаю приятно.

Я набрала Илью. Ему было двадцать два и он - вечно занятый и в разъездах молодой человек, который только начал жить взрослой жизнью. Трубку сын взял не сразу, и каждый гудок отдавался в висках, словно выстрел.

— Мамуль? - услышала я его голос, чуть сонный и удивлённый. - Ты чего так поздно?

— Илюша, - сказала я и снова заплакала, потому что его голос такой родной и знакомый, окончательно сломал меня. - Твой отец нас бросил и ушёл к другой. К дочери Анжелы. Он сказал, что я для него тюрьма. Что он задыхается. Илюша, что мне делать?

Я повторяла и повторяла то, что стало своего рода моим приговором. Говорила одни и те же фразы сыновьям прежде всего потому, что сама не могла во всё это поверить.