Книга Месть сама тебя найдёт, предатель, страница 35 – Лиза Гамаус

Прежде чем сон окончательно накрывает меня, я чувствую, как его губы касаются моего плеча с невысказанной нежностью, которая обещает больше, чем все клятвы. И в этой тишине, под покровом ночи и старого леса, что-то сломанное внутри меня наконец встаёт на место.

Мы просыпаемся ночью и идём на кухню.

Я открываю холодильник, вытаскиваю еду, что-то разогреваю на плите, он болтает о всякой ерунде, шутит, говорит, что мои вторые пальцы на ногах длиннее больших, и это признак лидера и находчивости, а древние греки считали, что это эстетический стандарт, как и Боттичелли и Микеланджело.

— Это всё, что ты у меня заметил? — улыбаюсь я.

— Пока да, — улыбается он мне в ответ.

Мне трудно представить, что человек может быть так счастлив, целиком, без остатка. Я не думаю о том, что будет завтра, что нас ждёт, и что нам предстоит, я хочу пока насладиться настоящим и запомнить себя такой.

Утро возвращает в реальность.

Мейлы, звонки, таблицы. Тимофей постоянно с кем-то на связи, а я свожу в единую базу все свои наблюдения, воспоминания, фотографии из домашнего архива, которые успела когда-то отсканировать. Каждая запись в моём старом блокноте о покупке камеи теперь получает второе дно: не просто «приобретена у такого-то дилера», а «приобретена через Мухина, оплата поступила с офшорного счета «Вектор-Холдинг», в тот же день этот дилер купил дочке чиновника из минкультуры квартиру по заниженной цене». Тимофей сводит эти ниточки со своими финансовыми картами, паутиной счетов и цепочек владения. У него свои люди — тихие бухгалтеры, аналитики, бывшие силовики на пенсии, для которых такая головоломка — лучшее развлечение.

Наливаю себе кофе и отхожу с чашечкой к окну. Думаю о том, что сама не справилась бы с дискредитацией мужа и с разводом. Тот пласт документов и такое количество людей, которое работает по вопросу, для меня просто непосильно. Прохор в этом убеждён, он ещё ухмыляется и не придаёт большого значения моему исчезновению. Уверен, что через какое-то время я сама к нему приползу. Хорошо, что я открыла счета и сделала себе пару карточек в Казахстане, иначе я совсем осталась бы без денег. Правда, сейчас Тим не даёт мне ни за что платить.

Дни идут. В принципе, мои самые счастливые дни, о которых я никогда не мечтала. Мне в голову не приходил такой разворот событий. Это явно кто-то наверху сильно постарался.

Вечером мы гуляем по окрестностям, если нет дождя, и разговариваем о самих себе, об искусстве, о политике. Людям свойственно рассуждать, и даже сидя на вершине айсберга, есть что обсудить.

Это я про себя. Я признаю, что многого не знаю ни в бизнесе, ни в политике, но в большей степени в силу того, что мы, то есть я, информационно ограничена. Я не занималась бизнесом как таковым. Тимофею проще и понятнее, а мне невероятно интересно, потому что он не загоняет меня в дальний угол для недоразвитых, что всегда было свойственно Прохору.

Статья Льва Журавлёва выходит под броским заголовком: «Антиквариат как валюта: ностальгия по империи финансирует современные сделки».

В ней нет ни одной прямой фамилии Дубровин. Но любой, кто в теме, моментально узнает его по деталям: «крупный московский финансист», «известный своей коллекцией артефактов Романовых», «супруга-искусствовед, чьё имя часто фигурирует в каталогах». Статья виртуозно намекает на личную подлость: дескать, жена, чьим трудом и именем создавалась очень редкая и интересная коллекция артефактов, внезапно «отошла от дел», а шедевры пошли с молотка. Удар ниже пояса, но изящный, интеллектуальный. Тот самый, который больнее всего бьёт по его новому имиджу «просвещённого олигарха».