Книга Месть сама тебя найдёт, предатель, страница 34 – Лиза Гамаус

— Ты улыбалась, — говорит он, и его голос низкий, тихий и чуть хриплый. — В машине.

— Я думала, — выдыхаю я, не в силах отвести взгляд от его губ, которые касались моей руки.

— О чём?

— О том… что если не сейчас, то когда?

Больше ничего не нужно говорить. Он делает шаг вперёд. Между нами уже нет дистанции. Его руки ложатся на мои плечи, скользят к шее, пальцы путаются в волосах. Это не стремительный порыв. Это медленное, неотвратимое погружение.

Он наклоняется, и его дыхание смешивается с моим. Первое прикосновение губ исследующее, почти невесомое — вопрос. Мой ответ глубже, отчаяннее. Я впиваюсь пальцами в его свитер, чувствуя под тканью твёрдые мышцы спины. Поцелуй становится жарче, влажнее, теряет всякую осторожность. В нём столько месяцев, нет, лет, вынужденного одиночества, столько сдержанной ярости и непролитых слёз, что он обжигает изнутри.

Он отрывается, чтобы перевести дыхание, лоб прижимает к моему.

Глаза в полумраке горят тёмным огнём.

— Я не хочу спешить, — шепчет он. — Но, кажется, уже поздно.

— Да, — говорю я. Сто, тысячи раз «да».

В комнате лунный свет, заливающий широкую кровать и огромное окно в лес. Он снова меня целует, но теперь его руки знают, куда двигаться. Молния на моей спортивной куртке расстёгивается, и она падает с тихим шуршанием. Его пальцы, тёплые и лишь на мгновение неуверенные, обретают твёрдую, властную точность. Одежда падает на пол с обоих.

Прикосновение кожи к коже. Шрамы на его теле — старые, белесые линии и мои невидимые шрамы внутри. Он касается их губами, как бы принимая и их, и всю боль, что за ними стоит. Я отвечаю тем же, исследуя ладонями рельеф его плеч, спины, чувствуя, как под кожей играют напряжённые мускулы. Смущения уже нет. Есть только жадная, обоюдная потребность узнать, запечатлеть, присвоить.

Мы опускаемся на кровать, и мир сужается до острова из простыней, до пространства между нашими телами. Каждое движение, каждый вздох, каждый подавленный стон — часть нового, немого диалога. Здесь нет места ролям — ни жертвы, ни спасителя, ни стратега. Только он и я.

Его страсть не дикая, а сосредоточенная, как всё, что он делает. Он словно читает моё тело, как сложный текст, находя те места, где напряжение превращается в дрожь, а тихий вздох в прерывистый стон. А я, в свою очередь, открываю для себя силу не только в его руках, но и в той беззащитной нежности, с которой он, наконец, позволяет себе отпустить контроль.

Когда в тишине комнаты, нарушаемой только нашим дыханием и шелестом листьев за окном, всё достигает своего предела, происходит не взрыв, а глубокое, всепоглощающее падение в тишину, где нет ни страха, ни прошлого, ни будущего. Только пульсирующее, тёплое настоящее, в котором мы.

Он остаётся рядом, не отдаляясь, тяжело дыша, его рука обнимает меня. Мы молчили. Слова не нужны, они кажутся лишними и грубыми. Они не могут выразить то, что у нас внутри.

Луна смещается, освещая его профиль. Я вижу, как его веки медленно опускаются, а губы, ещё влажные, трогает едва заметная улыбка.

Он тянется, чтобы накрыть нас обоих сброшенным одеялом, и прижимает меня ещё ближе. Я кладу голову ему на грудь. Его дыхание выравнивается, становится глубоким и медленным.

Я закрываю глаза, слушая стук его сердца. Это был не просто секс. Это было возвращение в жизнь.