Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 27 – Ольга Дашкова

— Так что насчет ужина, Виолетта? Я могу прислать за вами машину. Будет очень приятно пообщаться в неформальной обстановке. Обсудим перспективы дальнейшего сотрудничества…

Виолетта мягко, но уверенно сняла его руку со своего плеча.

— Спасибо за предложение, Валерий Павлович. Но у меня очень плотный график. Давайте лучше сосредоточимся на работе.

Он улыбнулся еще шире, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Конечно, конечно. Но мое предложение остается в силе. Вы подумайте. Такая красивая и талантливая женщина заслуживает лучшего, чем… – он бросил быстрый взгляд в мою сторону, – чем деревенская романтика.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Виолетта почувствовала напряжение и быстро шагнула ко мне.

— Григорий, ты не мог бы помочь мне с штативом? Он где-то там застрял.

Кивнул и пошел за ней, чувствуя спиной тяжелый, оценивающий взгляд Сытого. Когда мы отошли достаточно далеко, она тихо спросила:

— Ты в порядке?

— В порядке, – ответил сквозь зубы.

Но я не был в порядке. Я ревновал. Сильно. Глупо. Жестоко.

Я понимал, что Виолетта не давала ему никакого повода. Но сам факт, что этот жирный, женатый козел позволял себе прикасаться к ней, называть ее «красивой и талантливой» и приглашать на ужин, вызывал во мне почти животную ярость.

Она не твоя , – напомнил я себе. – Она здесь всего на две недели. А потом уедет. И ты снова останешься один.

Но сердце не слушало разум. Я смотрел на Виолу, на то, как она улыбается, как поправляет волосы, как сосредоточенно настраивает камеру, и понимал одну простую, страшную вещь: Я влюбился.

Влюбился так, как никогда раньше не влюблялся. Глубоко. Безнадежно. До дрожи в руках. Эта любовь была как вспышка. Как комета. Как яркий, ослепительный фейерверк в моей тихой, размеренной жизни. Она забрала мою душу и сердце с собой – и я сам, добровольно, отдал ей все.

Я знал, что этого не стоило делать. Я знал, что она уедет. Я знал, что потом будет больно. Но я ничего не мог с собой поделать.

— Гриша? – Виола повернулась ко мне и мягко улыбнулась. – Ты точно в порядке?

— Нет. Не в порядке,– посмотрел на нее и ответил то, что думал на самом деле. Она удивленно приподняла брови.

Сделал шаг ближе, взял ее лицо в ладони и медленно, глубоко, с той тихой, отчаянной нежностью, которую не мог больше прятать поцеловал.

— Но с тобой, – прошептал я ей в губы, – я готов быть не в порядке хоть всю оставшуюся жизнь.

Прошло еще пять дней.

Пять дней, которые пролетели как один сплошной жаркий, сладкий, головокружительный туман. Я уже неделю в Зеленых Петушках, а ощущение такое, будто я здесь всегда жила. Будто Москва, офис, Эдгар, провал кампании и вся моя прежняя жизнь – все это был просто долгий неприятный сон, от которого я наконец-то проснулась.

Я полностью растворилась в Григории.

Мы почти не расставались. Он бросил все свои заказы, я забросила съемки контента (ну, почти). Мы занимались любовью везде, и я уже перестала считать, сколько раз за эти дни у меня были оргазмы – такие, что в глазах темнело.

И мне это нравилось. Нравилось до дрожи.

Сегодня утром я снова поймала себя на том, что улыбаюсь как идиотка, глядя, как Григорий варит кофе на кухне. Он был в одних спортивных штанах, босиком, с растрепанными волосами. Я сидела за столом в его футболке и думала: «Вот это и есть счастье. Простое. Настоящее. Без обещаний на Новый год и без “ты слишком требовательная”».