Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 24 – Ольга Дашкова

— Григорий! Ты что делаешь?!

Я резко обернулся. На берегу стояла Виолетта. В купальнике, с мокрыми волосами. Она смотрела на меня круглыми глазами.

— Ты… ты жива… – выдохнул.

— Конечно, жива! Я просто искупалась и пошла за земляникой чуть дальше по берегу. А ты что здесь устроил?!

Вылез из воды, весь мокрый, и в два шага оказался рядом с ней. Схватил ее за плечи, прижал к себе так сильно, что она пискнула.

— Я думал, ты утонула… – хрипло сказал ей в волосы. – Вещи на берегу… сарафан… телефон… я подумал…

Она замерла, а потом обняла меня в ответ.

— Я здесь, – тихо сказала она. – Я здесь, Гриша. Я никуда не делась.

Отстранился, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Вышло жадно, отчаянно, с остатками того дикого страха, который я только что пережил. Она ответила мне так же горячо. Когда мы оторвались друг от друга, я прижался лбом к ее лбу.

— Никогда больше так не делай, – сказал я хрипло. – Никогда.

— Не буду, – шепнула она и улыбнулась. – Обещаю.

Я подхватил ее на руки прямо в мокром купальнике и понес к деревне.

— Григорий, я могу идти сама!

— Нет, – ответил я твердо. – Сегодня ты будешь только на моих руках.

— Вещи, надо забрать наши вещи, – она засмеялась и крепче обняла меня за шею. – Ты точно сумасшедший, Суровый!

— Еще какой, скоро узнаешь, буду в бане тебя сегодня пытать.

Вечер в бане у Григория был совсем не таким, каким я его себе представляла. Я думала, будет просто жарко, душно и немного неловко. А получилось… по-другому.

Григорий сначала долго и тщательно меня парил. Березовый веник в его руках двигался уверенно, сильно, но при этом удивительно нежно. Горячий пар обволакивал тело, кожа горела так приятно, что я тихо постанывала каждый раз, когда он проводил веником по спине, бедрам, ягодицам.

Запах трав, березы и его собственного тела смешивался в голове в какое-то пьянящее, почти наркотическое сочетание.

Я лежала на верхней полке совершенно голая и чувствовала, как пот стекает по позвоночнику, по бедрам, между грудей. Мне было жарко. Невыносимо жарко. Но это была та самая жара, от которой не хочется убегать.

— Хорошо? – спросил Гриша низким голосом, проводя веником по внутренней стороне моего бедра.

— Слишком хорошо… – выдохнула.

Он тихо усмехнулся и продолжил. Я закрыла глаза и просто отдавалась ощущениям. Никогда в жизни меня так не парили. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько… настолько желанной и одновременно беспомощной в хорошем смысле.

Когда он закончил, я перевернулась на спину и посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы, сдерживая улыбку.

Григорий стоял рядом, тоже голый, блестящий от пота. Мышцы перекатывались под загорелой кожей, кубики пресса были четко прорисованы, мощные плечи и руки… Он был невероятен. Просто настоящий бог, сошедший с Олимпа, ему бы действительно в кино сниматься, а он столы строгает в деревенском сарае.

Неудивительно, что Вероника вцепилась в него зубами. Я бы тоже ревновала. Нет. Стоп. Я не ревную. Ревность – это слабость. Это значит считать себя хуже других. А я не такая. Я не буду ревновать.

Или буду?

Но то, что происходило сейчас… это было совсем другое. Не просто секс между мужчиной и женщиной. Не просто «хороший парень на одну ночь». Это было нечто глубокое. Такое, чего у меня никогда не было за все семь лет с Эдгаром.