Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 15 – Ольга Дашкова

Как она посмотрела. Как будто я ее предал. Хотя какого черта? Мы даже не целовались. Между нами ничего нет. И быть не должно.

Провел рубанком особенно сильно и чуть не сорвал руку.

Вот поэтому и не должно. Потому что одна рыжая Вероника – и уже драма. А если серьезно? Она же уедет через две недели. Вернется в свою Москву, в свои офисы, в свои каблуки и кондиционеры. А ты останешься здесь с досками, топором и воспоминаниями.

Работал еще минут двадцать, может, тридцать. Время потеряло смысл. Руки двигались автоматически, а в голове крутились картинки: Виолетта в коротких шортах, растрепанная после обморока, ее голубые глаза, когда она смотрела на меня в тени яблони, и то, как мгновенно закрылось ее лицо, когда Вероника начала тереться об меня.

Зачем я вообще позволил Веронике так разговаривать? Надо было сразу сказать, что занят, чтобы ушла.

Бросил рубанок, вытер лицо тыльной стороной ладони и тяжело выдохнул. Тишина в мастерской стала невыносимой. Надел футболку, которая сразу прилипла к мокрой спине, и пошел к дому бабы Тони.

Постучал.

— Антонина Поликарповна, Виолетта у себя?

Бабушка вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем. По ее лицу я сразу понял – что-то не так.

— Нет, Гришенька. Ушла куда-то после обеда и до сих пор не появлялась. Я думала, она с тобой в мастерской была, квас ведь тебе понесла.

— Была. Уже давно ушла.

— Ну, значит, гуляет. Молодая, красивая, воздухом дышит. Не переживай, – баба Тоня пожала плечами.

Кивнул и пошел обратно, но внутри уже начинало тревожно покалывать. Что-то было не так. Вернулся в мастерскую, сел на табуретку и посмотрел на Маргариту, которая важно расхаживала по помещению, выискивая крошки.

— Ну что, Рит, скажи мне как умная утка, – пробормотал. – Почему меня так колбасит от этой московской? А? Ты же все понимаешь.

Маргарита остановилась, посмотрела на меня одним глазом и громко, возмущенно гоготнула, будто сказала: «Сам дурак, хозяин».

— Вот и я о том же, – вздохнул. – Сам дурак. Приехала на две недели, а я уже как пацан какой-то. То ли дело раньше – спокойно жил, работал, ни о ком не думал. А теперь…

Утка подошла ближе и требовательно крякнула, требуя внимания. Я почесал ей шею.

— Да, ты у меня единственная верная. Не предаешь, не уезжаешь в Москву. Только и знаешь, что жрать и крякать.

Марго довольно гоготнула. Встал, подошел к окну и уже в который раз посмотрел на дом бабы Тони. Окна были задернуты занавесками, Виолетты не было видно.

Время шло, солнце медленно клонилось к закату, краски стали гуще, жара немного спала, но внутри меня жара только усиливалась. Когда начало темнеть, к моему дому быстрым шагом подошла баба Тоня. По ее лицу я сразу понял: случилось что-то серьезное.

— Гришенька! – начала она взволнованно, даже не поздоровавшись. – Виолетточка не пришла. Совсем. Я уже и к речке сходила, и к клубу, и к магазину. Нигде нет. Телефон вне зоны доступа. Я уже и звоню, и звоню – ничего! Вещи ее все на месте, а самой так и нет. А я борща наварила, баньку истопила.

Я уже не слушал. Развернулся, зашел в дом, схватил свой всегда собранный рюкзак, в котором было все самое необходимое на случай ЧП: мощный фонарик, запасные батарейки, спички, вода, нож, легкий плащ, аптечка, энергетические батончики.

— Я пойду искать, – бросил бабе Тоне. – Если вернется – сразу звоните мне.