Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 10 – Ольга Дашкова

Это точно реальность?

— Жива? – спросил низким голосом.

— Нет, – прохрипела. – Я умерла. И попала в ад. Здесь жарко и есть быки-убийцы.

Он едва заметно усмехнулся, один уголок губ дрогнул.

— Тепловой удар. Ты без головного убора и на солнце. Мозги не перегрелись?

— Мозги в порядке. Это ты у меня перед глазами двоишься, – буркнула, пытаясь сесть, но он мне не дал.

Григорий придержал меня за плечи. Его ладони были горячими и очень твердыми.

Виолетта, не смей думать о том, какие у него руки. Не смей.

— Спасибо, – буркнула, отводя взгляд. – Можешь меня уже отпустить. Я не собираюсь падать в обморок второй раз ради твоего героического образа.

— Уверена? – он все еще держал меня за плечи. – Потому что ты до сих пор зеленоватая. Тошнит?

— Это мой новый трендовый оттенок. Называется «деревенский шик».

Он хмыкнул, отпустил меня, а я наконец смогла сесть нормально. Мы сидели в тени старой яблони. Рядом валялись мой штатив и камера. Пчел и бычка не было видно.

— Что ты вообще здесь делала? – спросил Суровый.

— Работала, – огрызнулась. – Снимала контент. Пчелы решили, что я – новый улей. Бычок решил, что я – красная тряпка. А жара решила, что я – ее личная жертва.

Григорий покачал головой.

— В следующий раз бери меня с собой. Или хотя бы шляпу.

— Зачем? Чтобы ты снова нес меня на руках, как мешок с картошкой? – я прищурилась. – У тебя, кстати, это уже входит в привычку.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго. Так долго, что у меня внутри все сжалось.

— Привычка – это когда нравится, – тихо сказал он.

Ох, елки-палки. Виола, ты попала!

Я резко отвернулась, чувствуя, как снова краснеют щеки.

— Не обольщайся, Суровый. Я просто… перегрелась. Это ничего не значит.

— Конечно, – ответил он спокойно, но в голосе слышалась легкая насмешка. – Как скажешь, московская.

Попыталась встать, ноги все еще немного дрожали. Григорий тут же поддержал меня под локоть.

— Отпусти, я сама могу идти, – проворчала.

— Можешь. Но будешь выглядеть смешно.

— Я уже выгляжу смешно. Весь день. С пчелами, бычком и обмороком. Полный комплект деревенской идиотки.

Он неожиданно тихо засмеялся, низко, грудно. От этого звука у меня по спине пробежали мурашки.

Виолетта, прекрати. Немедленно. Это просто реакция организма на двухметрового красавца. Полгода без секса – и вот результат. И что характерно, он не подкатывает, не делает намеки и банальные комплименты.

— Пойдем, – сказал он. – Отведу тебя к бабе Тоне. И больше сегодня никаких съемок, хотя бы до вечера.

— А если я хочу продолжить? – уперлась.

— Тогда я тебя снова понесу. Уже без предупреждения.

Я посмотрела на него. Суровый смотрел серьезно. Но в глазах плясали чертики.

Черт. Этот мужчина опасен. Виола, это все не к добру.

— Ладно, – сдалась. – Но только потому, что мне лень спорить в такую жару.

Мы пошли обратно. Григорий шел рядом, готовый в любой момент подхватить меня на руки. Я делала вид, что мне это совершенно не нужно.

Но внутри все еще крутилась одна предательская мысль: а ведь если бы он меня сейчас снова взял на руки… я бы, наверное, не сильно возражала.

Виолетта, этот мужик опасней того бычка, ты ведь понимаешь?

Довел Виолетту до крыльца бабы Тони и дождался, пока она зайдет внутрь. Только после этого развернулся и пошел к себе. Шагал быстро, почти зло. Будто мог убежать от того, что творилось у меня в груди.