Книга Предатель! Я (не) отдам тебе сына!, страница 12 – Мила Романова

— Она его ударила! — прошипела я сквозь слезы боли. — Отпусти!

Но он не слышал. Он не слушал. Его глаза горели темным огнем. Дмитрий притянул меня к себе, его лицо было в сантиметре от моего. Мне стало, действительно, жутко.

И тогда произошло невероятное. Миша, мой маленький, испуганный мальчик, с отчаянным писком бросился на него и принялся колотить своими кулачками по его боку.

— Уходи! Не трогай мою мамочку! Ты злой! Отпусти ее!

Дмитрий замер. Я тоже.

Он медленно опустил взгляд на крошечную фигурку, отчаянно защищавшую меня. Бывший муж посмотрел на своего сына, который взирал на него снизу вверх с детской ненавистью и страхом. Затем Дмитрий перевел взгляд на свою руку, все еще сжимавшую мое плечо, словно увидел ее впервые.

Ярость на его лице медленно угасла, сменившись растерянностью и чем-то похожим на ужас.

Он разжал пальцы. Отступил на шаг.

— Я… я… — пробормотал он и, развернувшись, почти бегом покинул кухню.

Поздно вечером, когда дом погрузился в тишину, я сидела на краю кровати, глядя в темноту. На тумбочке лежала уже раскрытая мною маленькая бархатная коробочка.

Браслет. Тот самый.

Изящная платиновая нить с россыпью крошечных сапфиров, похожих на капли ночного неба. Воспоминание ударило наотмашь — витрина магазина, мой восхищенный вздох, его теплые руки на моих плечах и тихий шепот: «Когда-нибудь, любимая, я обязательно подарю его тебе».

Я смотрела на холодный блеск камней, и в голове бился один-единственный вопрос, сводивший меня с ума.

Кто же ты, Дима? Тиран, что рушит мою жизнь, или тот, кто все еще помнит, о чем шептало мое сердце в другой, украденной у нас жизни?

Утром, все еще оглушенная вчерашними событиями и подарком, лежащим на тумбочке, я проснулась поздно. Миша спал после вчерашнего стресса, я подоткнула его одеялко и встала. Замерла, прислушиваясь. Тишина. Решив, что Дмитрий уже ушел, я на цыпочках прокралась в ванную, чтобы умыться.

Плеснула в лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя, и, обернувшись за полотенцем, застыла на месте.

Дмитрий стоял у выхода из душевой кабины, только-только отодвинув матовую черную шторку, абсолютно обнаженный, вытирая мокрые волосы полотенцем. Капли воды блестели на его широких плечах, стекали по рельефной груди и исчезали на мускулистом прессе.

Я видела его тело тысячи раз.

Я знала каждую родинку, каждый шрам.

Но сейчас, после пяти лет разлуки, после всей той боли, что он мне причинил, его нагота была шоком. Ударом под дых.

Я пискнула и тут же зажмурилась, закрыв лицо руками. Щеки вспыхнули пожаром.

— Ты… ты… — я не могла подобрать слов.

Я услышала тихий, насмешливый смешок.

— Я — Дмитрий, — его голос был хриплым после сна, бархатным и до неприличия спокойным. — Мы ведь знакомы, милая.

— Ты оделся? — выпалила я, не убирая ладоней от лица.

— Нет.

— Оденься, Дмитрий! — мой голос дрогнул от возмущения и смущения.

— Зачем? Ты видела все, что тут можно увидеть. И даже больше.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Наступила тишина, которая показалась мне вечностью. Затем я услышала шелест ткани.

— Я одет, Аня.

Осторожно опустила руки, приоткрыв один глаз.

Бывший стоял, накинув на бедра полотенце, и смотрел на меня с откровенным, нескрываемым весельем. Искренним весельем. Я не видела его таким… живым… целую вечность.