Книга На кого ты меня променял?, страница 21 – Амелия Борн

— А еще они планируют сдать меня полиции за то, что я якобы ударила маму. В квартире уже наверняка обыск или что-то в этом духе.

Я говорила это и не верила сама себе. Это был апофеоз измены Артема. Их с мамой двойное предательство превратилось в жестокость восьмидесятого уровня. И я понимала, что они ни перед чем не остановятся.

— Я не думаю, что есть смысл как-то помогать мне с работой, Роб, — проговорила, когда молчание между нами затянулось.

Лаврентьев прищурился и впился в мое лицо глазами. Мне даже неудобно стало под этим взглядом. Вроде как своими словами я выказывала жуткую неблагодарность. Но я и впрямь ощущала себя очень некомфортно в сложившихся обстоятельствах. Навязала Роберту таких проблем, что не разобраться до Второго Пришествия.

— Позволь, я сам решу, что мне делать, — тихо, но весомо ответил он. — Ты осталась одна, я не могу позволить Артему измываться над своей беззащитной женой.

Он прошелся по кабинету, заложив руки в карманы брюк. Я не спешила что-то говорить, Лаврентьев сейчас отмахнется от моей благодарности, которую пока я могу выказать лишь вербально. Но когда мне удастся избавиться от всей этой жуткой истории, я обязательно найду, как выразить свое «спасибо».

Наконец, Роб остановился и проговорил:

— Сейчас поезжай домой… я имею в виду в ту квартиру, где ты сейчас живешь. На звонки мужа и матери, а так же на те, что с незнакомых номеров, не отвечай. Постарайся выходить по минимуму из дома. Я попробую решить все сегодня, максимум завтра. И приеду к тебе, мы все обсудим.

Он улыбнулся мне — так открыто и по-доброму, что в груди моей появилось незнакомое ощущение. Это была концентрация чистейшего тепла, которое зародилось в сердце и стало растекаться по телу.

— Спасибо тебе большое, Роберт… я не представляю, что бы делала без тебя…

Поднявшись, подошла к Лаврентьеву и, приподнявшись на носочки, невесомо коснулась губами его щетинистой щеки. Он, кажется, смутился, но быстро взял себе в руки и ответил:

— Поезжай, Аня… Я постараюсь утрясти все как можно скорее.

Кивнув, я вышла из офиса и, устроившись в первом попавшемся такси, поймала себя на мысли, что ощущение, будто на меня объявлена охота, стало еще сильнее. Если так пойдет дальше — я просто свихнусь. Поэтому мне стоит успокоиться хотя бы на время. Иначе за мое здравомыслие никто не даст и ломаного гроша.

* * *

Аня нравилась ему всегда. Не как женщина, к которой у него могли быть чувства, конечно, но она вызывала у Роберта какое-то удивительное ощущение, что он встретил девушку из другого времени.

В наш век, когда все крутилось вокруг денег и того, где и каким образом их урвать да побольше, Анна выделялась из толпы — как женщин, так и мужчин.

Пару раз Роб даже ловил себя на мысли, что он завидует Артему. Лаврентьев не знал, может ли это чувство быть светлым и добрым, но понимал, что зависть не окрашена для него в какие-то мрачные цвета.

Он радовался за друга и понимал, что многое бы отдал за то, чтобы таких Ань было две. Но это было невозможно.

Когда он вызвал Сахина в офис, у Лаврентьева было четкое понимание, что Тема, скорее всего, не приедет. Однако тот нарисовался на пороге Робова кабинета довольно быстро. И выглядел при этом так, будто был победителем мира.

Наверняка думает, что Роберт позвал его для примирения. Что ж… пусть держит карман шире.