Книга На кого ты меня променял?, страница 17 – Амелия Борн

— Все так же, — ответила Робу, решив не вдаваться в подробности о том, как мама провернула свою попытку меня заставить говорить с нею и Артемом. — А вы как пообщались с Артемом?

Лаврентьев немного помолчал, после чего спросил:

— А он тебе не рассказывал?

Я не удержалась от горькой улыбки, вспомнив, с какой прытью помчался на выручку к Диане Адамовне Сахин, когда я немного приукрасила события и сказала, что она умирает.

— Мы… В общем, нам не удалось перекинуться и парой слов, — расплывчато ответила я. — Так что если тебе есть, что мне рассказать — буду благодарна за данную информацию.

И снова Лаврентьев помолчал, после чего сказал таким тоном, каким говорят о делах решенных:

— Давай встретимся у меня через полчаса. Я думаю, что тебе будет интересно услышать и о нашем разговоре с Артемом, и кое о чем важном.

Прозвучало довольно интригующе, но в то же время я засомневалась в том, что мне стоит озадачивать Роберта еще больше. Возможно, стоит упростить ему задачу и вывести из этого уравнения одно составляющее — а именно меня с моими проблемами.

С другой стороны, зачем мне решать за взрослого мужчину, который хочет оказать мне помощь? По крайней мере, именно это желание красной нитью проходило через слова Роберта.

— Давай, — все же кивнула я, решив, что заселиться в отель могу и позднее. — Сейчас дойду до метро и приеду.

Лаврентьев сообщил, что ждет меня, и положил трубку, а я направилась к нему, гадая, что такого нового и интересного может рассказать мне Роб.

— Я тут накрыл небольшой ужин, — с долей смущения сказал Лаврентьев, когда я приехала к нему домой.

Он указал на кухню, где все было готово к трапезе, но Роб мог ничего и не говорить: ароматы в его квартире витали такие, что от них рот мой сразу наполнился слюной.

Лаврентьев забрал у меня сумку, нахмурился, когда я стащила обувь и он увидел мои промокшие носки. Но говорить ничего не стал.

— Я у тебя переоденусь, ты не против? — спросила, когда настала моя очередь немного смутиться от своего внешнего вида.

— Конечно, — тут же откликнулся Роберт, — моя спальня в полном твоем распоряжении.

Он указал в сторону комнаты, которую занимал, куда я и направилась, прихватив вещи. В этой квартире до сего момента не была. Немного осмотрелась, когда оказалась в том помещении, в котором Роб изволил почивать — всюду приглушенные тона, спокойные и без кричащих оттенков. Чисто, уютно и навевает ощущение, будто здесь можно укрыться ото всех бед.

Наскоро переодевшись, я вернулась к Лаврентьеву. Он ждал меня на кухне, и когда я пришла, сообщил:

— Я запек курицу — к сожалению, это все, что мне доступно.

Вновь указав, на этот раз на стул, Роберт предложил мне присесть. Что я и сделала, гадая, по какому поводу планируется разговор. И когда мы устроились за столом, на котором Лаврентьев предварительно расставил наполненные тарелки, я взглянула на Роба выжидательно.

— Так не терпится услышать, что я хочу тебе сказать? — уточнил он, приподняв брови.

Я замотала головой.

— Нет, Роб… Просто не желаю тебя отвлекать… Ты и так сегодня порядком пострадал от действий тех, кого я раньше считала своей семьей, — проговорила тихо, пока Лаврентьев наливал нам вина.

— И причем здесь ты? — вдруг спросил он.

Я взяла бокал из его рук и нахмурилась, не понимая, о чем речь.