Книга Бывшие. Нет пути обратно, страница 15 – Алла Ларина

Ставлю локти на стол, упираюсь лицом в ладони. В горле словно колючки застряли.

Мама. Её голос тогда звучал так уверенно. «Будь осторожен. Она могла использовать тебя». «А если она забеременеет — потеряешь всё». Тогда эти слова резали, но я принимал их, как лекарство. Потому что боялся. Потому что проще было поверить в предательство Дины, чем допустить, что я разрушил то единственное настоящее, что у меня было.

А теперь этот ребёнок. Девочка, которая смотрела на меня Диниными глазами. Она могла быть моей. Она может быть моей.

Но если это правда, значит, я не просто ошибся. Я предал её. Оставил её одну.

Сердце сжимается до боли. Я пытаюсь отогнать эту мысль, возвращаюсь к бумагам. Перелистываю снова и снова, как будто надеюсь найти в них прямое оправдание, доказательство, что был прав. Но нахожу только вопросы. Почему подписи слишком ровные для её почерка? Почему даты совпали подозрительно точно с нашими поездками? Почему я никогда не поговорил с ней напрямую?

Я не говорил. Я сразу решил. Решил за неё, за себя, за нас обоих.

Встаю, хожу по комнате кругами. Стены давят. Внутри всё рвёт на части. В одну секунду я убеждаю себя: «Нет, это ребёнок другого. Она использовала меня, я был прав». В следующую — вижу её лицо, хлопья снега на длинных волосах, слышу смех Нины, когда она показывает свой рисунок, и вся версия рушится.

Я схожу с ума.

Останавливаюсь у окна. Снизу доносится шум редких машин, огни фар вспыхивают и гаснут. Мир живёт дальше, словно ничего не случилось. А у меня словно выдернули опору из-под ног.

И я впервые за шесть лет всерьёз думаю: а что, если всё это время я верил в ложь?

И если да — как теперь с этим жить?

Я поворачиваюсь к столу, собираю папку обратно. Сжимаю её, словно держу в руках не бумаги, а доказательство собственной вины.

Завтра я начну. Пойду по следам. Найду каждого, кто был рядом тогда. Вскрою всё, что прятали шесть лет.

И если окажется, что я ошибся… я не знаю, как посмотрю ей в глаза.

Но если я прав — мне придётся доказать это самому себе. Иначе я никогда не смогу жить дальше.

Дина

Ночь я почти не сплю. Всё внутри словно качается: то кажется, что всё это было сном, то снова вижу его глаза, холодный тяжёлый взгляд, такой же, как в тот день, когда он сказал, что свадьбы не будет. Шесть лет назад и вчера — никакой разницы, будто время склеилось в один миг.

Я ловлю себя на том, что жду его снова. Слышу звон колокольчика над дверью даже сквозь гул миксера, всматриваюсь в силуэты прохожих за окном. И одновременно боюсь — до дрожи в коленях, до сухости во рту.

А вдруг он действительно придёт?

А вдруг — нет?

Утро проходит в обычной суете: Нина помогает продавщице раскладывать булочки, болтает без умолку, я улыбаюсь через силу, чтобы не выдать тревоги. Но внутри всё клокочет.

Когда дверь открывается, я вздрагиваю. Сердце тут же падает куда-то вниз. Я уверена, что это он. Но в зал входит другой мужчина — высокий, в дорогом костюме, с портфелем. Лицо кажется смутно знакомым, словно я его где-то видела раньше, но не могу вспомнить где.

Он подходит к стойке уверенно, оглядывает зал. Его взгляд задерживается на детском уголке, потом возвращается ко мне.

— Добрый день, — говорит вежливо, но с тем оттенком, от которого холодок пробегает по спине. — Уютное у вас местечко.