Книга Мой бывший адвокат, страница 11 – Влада Одинцова

Марат выходит из будки и подходит к карете. О чем-то переговаривается с водителем. Трижды машет рукой, чтобы уезжали.

Я сжимаю перед собой руки и сплетаю пальцы. Молюсь, чтобы охрана пропустила хотя бы врача. Как-нибудь меня дотащат до машины скорой помощи. Сама доковыляю, в конце концов! Буду играть свою роль до конца. Только бы сейчас Марат не решил вызвать нашего семейного врача, который, как и весь остальной персонал Михайлова, кормится с его щедрой руки.

Когда Марат открывает калитку и пропускает врачей, я шумно выдыхаю. Убедившись, что они торопятся к дому, возвращаюсь на кровать и опять прикидываюсь больной.

Через пару минут в дверь спальни стучат, а потом в открывшемся проеме показывается голова Марата.

— Марта Леонидовна, тут врач.

— Впусти, — произношу слабым голосом.

Охранник проходит в комнату и пропускает врачей.

— Добрый день, — произносит миловидная женщина немного за сорок и подходит к кровати. — Что у вас?

— Живот болит, — стону я. — И, кажется, давление повысилось.

Она хмуро смотрит на меня поверх узких очков. Сжимает губы и присаживается на край кровати.

— Марат, выйдите, — прошу я.

— Но Григорий…

— Выйдите, я сказала! — рявкаю. — Или мне при вас раздеваться?

Потерев затылок, охранник окидывает взглядом всех присутствующих в комнате и наконец покидает ее. Я тут же резко сажусь на кровати. Брови врача взлетают вверх.

— Помогите мне, — прошу ее, сложив ладони в молебном жесте. — Муж запер меня дома. Он тиран. Вчера ударил меня и душил. Смотрите, — оттягиваю шейный платок и демонстрирую синяки на шее. Врач хмурится сильнее.

— Вызовите полицию.

— Мой муж депутат. Неужели вы и правда думаете, что полиция мне поможет? Прошу вас.

— Но что я могу сделать? — спрашивает она и переводит удивленный взгляд на фельдшера, стоящего в паре шагов от кровати. Крупный мужчина, прищурившись, рассматривает меня.

— Довезите до клиники “Медея”. Просто оставьте там, а дальше я сама. Меня заберут оттуда. Я хорошо заплачу вам. — Врач шумно втягивает воздух носом. — Я вижу, что она сильно сомневается в правдивости моих слов. Но мне надо дожать ее, иначе я и правда могу не выйти живой из этого дома. — Вчера я сказала мужу, что хочу развод. Но он накануне выборов и, конечно, не согласился. Потом душил меня, дал пощечину, угрожал и оскорблял. Понимаете, он не отпустит меня живой! Прошу вас. Умоляю. У меня нет другого выхода из этого дома.

— Так а живот-то болит? — спрашивает фельдшер хрипловатым басом. Я качаю головой. — Ирина Матвеевна, что будем делать?

Она хмурится и отводит взгляд в сторону окна.

— Разве только если не оформлять документы. Оформить только как ложный вызов. Ну или вам придется отказаться от госпитализации. Но все сделать официально. Я не хочу отвечать за подлог документов.

— Не оформляйте документы. Я оплачу все издержки. Я ведь понимаю, что это бензин и ваше рабочее время.

— Ладно, собирайтесь, поедем в “Медею”, — со вздохом соглашается она, а я выдыхаю от облегчения. — С собой только свои документы, никаких вещей. Не привлекайте лишнее внимание. По версии для вашей охраны у вас аппендицит, требующий удаления. Перитонит. Костя, я заберу чемодан, а ты “поможешь”, — произносит она выразительно это слово, — пациентке дойти до машины.