Книга Бывшая сводного брата, страница 73 – Кэти Свит

— Его я беру на себя, — заверяет Ольховского и отходит в сторону, показывая тем самым, что дискуссия с ее участием окончена.

Подхожу к скамейке, сажусь. Максим подъезжает чуть ближе.

— Мира, прости, что был резок, — старается говорить со мной спокойно, но я вижу насколько тяжело ему даются эти слова. — Маша права, нам нужно поговорить.

— Ты уже мне все сказал, — ухмыляюсь печально. — Что-то изменилось за те несколько минут, что прошли?

— Да, — кивает. — Я многое не знал.

— А тут пришла Маша и все рассказала, — каждое слово пропитано болью. — Ей ты поверил, мне нет. Ее ты выслушал, меня прогнал. С дорогими людьми так не поступают.

— Выслушай, а потом принимай решение. Хорошо? — спрашивает с надеждой.

— Тебя нужно возвращать в отделение, — пытаюсь перевести тему. Вернуть максима гораздо важнее, чем выяснение отношений.

— Сначала мы поговорим, — продолжает настаивать.

— Нет! — я тоже умею стоять на своем. Поднимаюсь со скамейки, беру ручки инвалидного кресла, начинаю катить в сторону больничного здания.

Одно дело хотеть его отвезти и совсем другое попытаться это сделать. Толкаю кресло вперёд, оно не едет. Прикладываю больше сил. Все равно на месте стоит.

— Прекрати дурить, — кладет свою руку поверх моей. — Ты меня не сдвинешь с места. Сил не хватит.

— Ну конечно, — пыхчу, прикладываю неимоверные усилия, сдвигаю кресло на целый сантиметр. — Блин, — сдаюсь. Не смогу.

— Я не знал, что у тебя ребенок от Яра, — принимается оправдываться. — Догадывался, конечно. Но не знал.

— Судя по всему, для тебя это многое меняет, — произношу не пряча печали. — Раз прогнал и не дал договорить.

— Там Ярослав был, — говорит.

— Где? — не понимаю.

— В туалете, который находится в моей палате, — виновато признается. Мои брови подлетают наверх.

— Ты сейчас говоришь совершенно серьезно? — не верится, что все настолько легко.

— Да, — заверяет. — Мне все равно, что у тебя есть ребенок, — произносит с жаром. — Точнее не все равно, но это не важно. Твой сын ни в чем не виноват. Да и ты сама не виновата, — начинает нести какую-то чушь. — Голова раскалывается, — потирает виски. — Соображаю с трудом. Не принимай на свой счёт, хорошо?

— Хорошо, — киваю. — Поехали в отделение, — прошу его. — Там договорим.

— Нет. Туда не хочу, — вот же ж…Упрямец! — Давай начнем разговор с начала?

— Давай, — соглашаюсь. — Все равно другого выбора не дашь.

— Не дам, — слабо улыбается. А у меня от этой улыбки мурашки по коже и сердце сборит.

— Несколько лет назад моя мама вышла замуж за Ольховского, — начинает рассказывать. — Когда они познакомились и завязали отношения, она довольно быстро переехала к Богдану Глебовичу в дом. Я отказался. Мне не хотелось находиться на содержании человека, которого я презираю. А я его, чтобы ты знала, презирал.

— Почему? — мне становится интересно.

— Потому что он вор и обманщик, — пожимает плечами. — Ничего хорошего от его присутствия в проектах нет.

— Откуда такая уверенность? — не понимаю.

— Он подставил моего родного отца, — признается. — И множество других людей. На счету Ольховского-старшего множество испорченных жизней.

— Как ты допустил, чтобы твоя мама вышла за него? — ахаю.

— Меня никто слушать не стал, — пожимает плечами. — Богдан Глебович умеет пустить пыль в глаза. Да и ухаживает он очень красиво. На это все она повелась.