Книга Бывшая сводного брата, страница 72 – Кэти Свит

Макс для меня потерян. Мы больше не будем вместе. Он готов был пожертвовать своей жизнью ради меня, но принять моего ребенка отказался.

Стасик, солнышко мое, мамочка тебя очень любит! Ты самый лучший и самый любимый на свете малыш! Ты не виноват в том, что все так сложилось.

Значит, будешь и дальше расти с дедушкой. Точнее, с дедушками. Но без отца.

— Держи ключи, — ко мне подходит Маша. На ее лице написана решимость. — Присмотри за детьми. Я им мультики включила, но все равно.

— Х-хорошо, — удивленно смотрю на нее.

Не говоря больше ни слова Маша уверенным шагом направляется к центральному входу в больницу. Не успеваю моргнуть, как она скрывается за полупрозрачными дверями.

Словно во сне подхожу к автомобилю, открываю дверь, залезаю в салон и тут же погружаюсь в мир детства. Малышня смирно сидит каждый на своем месте и во все глаза следит за тем, как на экране планшета мальчик с щенками спасают огромного кита. Улыбаюсь с нежностью. Вот оно, самое счастливое время. Как жаль, что оно проходит слишком быстро.

Не замечаю как, но начинаю следить за происходящими на экране действиями, переключаюсь с душераздирающей боли на спокойствие. Я ничего не в силах изменить, если Максим хочет жить без нас, то пускай. Это его выбор.

Я слишком много переживала, страдала, не позволяла себе быть счастливой. Хватит! Жизнь слишком коротка и ценна, чтобы так безрассудно ее просирать. У меня есть Стасик, папа, Маша, их дети. И даже воскресший спустя двадцать с лишним лет, родной отец! Проживу как-нибудь без Максима. Я сильная девочка! Я все смогу!

— Мира, — из раскрытого окна доносится слабый голос. Поворачиваю голову в сторону и обалдеваю. Прямо напротив машины, закутанный в большеразмерный больничный халат, в инвалидном кресле сидит Максим. За спиной стоит разъяренная Маша.

— Маш, ты чего? — во все глаза смотрю на жену своего папы. — Ему нельзя здесь находиться! — произношу в ужасе.

Что за сумасбродство? Как только мед. персонал допустил, чтобы больного из отделения интенсивной терапии вывели на свежий воздух? Это же недопустимо! Опасно для жизни!

Подобного ожидать можно было от кого угодно, но только не от Маши. Она ведь спокойная и рассудительная всегда.

Распахиваю дверь, выскакиваю из салона, подлетаю к Максиму, беру кресло за ручки. Его нужно вернуть в палату. Срочно!

— Поехали, — обращаюсь к Ольховскому. — Я тебя отвезу назад в отделение.

— Он никуда не поедет до тех пор, пока вы двое, — Маша показывает пальцем то на меня, то на Максима. — Как следует не поговорите.

— Ты в своем уме? — срываюсь. — Ему нельзя здесь находиться! Он же в реанимации был пару часов назад!

— Мира, успокойся, — тихий и слабый голос Максима отзывается болью в сердце.

— Прекрати истерить! — жёстко отрезает Маша. Несколько раз молча открыв и закрываю рот. Не ожидала от нее ничего подобного. — Вы поговорите! А затем он отправится в отделение. Все понятно? — сурово смотрит на меня.

— Да, — бурчу недовольно. В голове зреет совсем иной план.

— Максим, — обращается с белому словно молоко парню. — Я тебе разрешаю рассказать ВСЕ, — делает упор на последнем слове.

— Уверена? — спрашивает.

— Расскажи, — говорит уже мягче. — Ей следует знать правду целиком.

— А как же… — начинает задавать вопрос.