Книга (Не) чужие дети. Мама для близнецов, страница 22 – Кэти Свит

— Где же ты? – топаю, психуя.

Я прохожу весь второй этаж, но так и не нахожу, где он спит. Делать нечего. Придется лечение малышки брать в свои руки.

Спускаюсь на кухню и принимаюсь перерывать шкафы.

— Да блин! – кидаю в сердцах. – Где же ты?

У малышки температура, и я должна точно знать, какая именно. Потому что у маленьких детей от слишком высокой случаются судороги. Это опасно.

Мне нужен градусник. Срочно!

В верхних шкафах нет ничего более или менее напоминающего аптечку. Я перерыла их от и до.

Слезаю со стула, встаю на колени, открываю нижнюю тумбу. Но меня кто-то резко отшвыривает назад.

Марк жестко хватает за плечи, заставляет подняться. Резко разворачивает к себе, я впиваюсь поясницей в столешницу. Больно.

— Ты что творишь?! – рычит, вжимая меня в кухонный гарнитур.

Глаза мужчины горят от гнева, на скулах подрагивают желваки.

— Обокрасть решила? – нависает сверху надо мной. – Так не там ищешь!

Его обвинение бьет хлеще пощечины. Я? Обокрасть? Он нормальный вообще?!

Ударяю мужчину в грудь, отталкиваю от себя.

— Совсем сдурел?! – взрываюсь. – Не нужны мне твои деньги! У меня свои есть! – с жаром произношу.

— Нахрена тогда по шкафам шаришься? – недобро щурится. – Проголодалась? – усмехается надо мной. – Или еще что придумаешь?

Придурок!

— Градусник где? – спрашиваю единственное, что волнует на данный момент. Смотрю мужчине прямо в глаза, сжимаю зубы.

Да, мне обидны его обвинения. Это бесспорно. Только вот сейчас речь не о моих чувствах и в принципе не обо мне.

— У тебя дочка заболела! У нее температура, – цежу сквозь стиснутые зубы. – И если ты не в состоянии проследить за здоровьем дочерей, так хоть няню найми! А то девчонок угробишь, – бью его словами наотмашь. Не только он умеет делать ими больно.

Марк ошарашенно делает шаг назад.

— Высокая? – уже совсем иным тоном задает вопрос. Мужчина обескуражен, вместо гнева в глазах тревога и печаль.

— Без понятия! – шиплю. – Градусник нужен, – повторяю причину своего появления на кухне. – Где у тебя аптечка? – продолжаю допытываться. Ведь должны же в этом доме где-то храниться лекарства. – У нее лоб огненный, медлить нельзя.

Чем больше я говорю, тем сильнее теряется Марк. Ох, эти мужчины!

— Градусник? – спрашивает удивленно.

— Да, – смотрю на него с вызовом. – Только не говори, что его у тебя нет!

— Нет, конечно! – говорит на эмоциях. – Мне он не нужен.

— Ну да, – усмехаюсь. – Серьезным и строгим некогда болеть, – принимаюсь ерничать.

Я зла на Марка до жути! Мало того, что переживаю за малышку, так ещеи он меня обвиняет фиг знает в чем.

— Здесь аптека есть? – не отступаю от своего. Стою напротив мужчины, руки скрещены на груди. Я зла. Непомерно!

Готова прямо сейчас отправиться на улицу за градусником и жаропонижающим. Мне плевать на время, плевать, что я не знаю окрестности. На все плевать!

— Круглосуточная, – добавляю. А то отправит меня в ту, что закрыта. Только зря время потеряем.

— Без понятия, – признается растерянно. Разворачивается и собирается выйти из кухни.

— Ты куда? – кидаю ему вслед.

— К дочери, – оборачивается на пороге. – Пойдешь со мной или так и будешь стоять здесь? – спрашивает с вызовом, вопросительно выгибая бровь.

— Жаропонижающее при подъеме температуры выше тридцати восьми и пяти. Утром и вечером в одно и то же время давать антибиотик. Какой именно, я вам прописал в рецепте, – разъясняет лечение платный педиатр, которого я вызвал посреди ночи.